Офелия пропустила издёвку мимо ушей. Она смотрела на Чаррода Арчера во все глаза и не могла понять: как? Он тоже не мог понять: ни как, ни когда? И он не врал. Он ничего не помнил. В памяти отпечаталась лишь серо-бурая скользкая спина существа и сомкнувшаяся над ней вода. Чаррод пытался узнать хоть что-то. Улучая моменты, он снова и снова возвращался на то место, изучая каждый клочок небольшой, спрятанной от всех лагуны, но тщетно. Последняя вылазка была в день, когда наги покинули деревню. Потому-то он и опоздал.
Не найдя в памяти капитана ничего, объясняющего случившееся, Офелия вернулась в реальность. Окатила холодным безразличием синеволосого франта и припечатала:
— Я вижу всех! Я вижу всех нагов!
Голос правительницы звенел. Ее гнев разливался ледяным туманом, отбивая охоту ёрничать или не воспринимать ее слова серьезно. Его почувствовали все, а самые забывчивые вспомнили как опасно бывает противопоставлять себя Священным. Мелкими ледяными осколками гнев жрицы проникал под кожу мужчин и проделывал себе путь нервным центрам нагов. Осколки резали. Холод вымораживал. Спасения не было ни для кого.
Оценив результат урока Офелия отпустила свой гнев. Теперь она смотрела на мужчин спокойно и величаво. Предупреждение возымело эффект — мужчины поубавили свой гонор.
— Офелия, — Шантер нервно передернул плечами, сбрасывая с себя остатки ледяного тумана. Ему досталась малая порция ощущений, так как он не противопоставлял себя правительнице, но тем не менее, огреб вместе со всеми, — почему ты, решила, что они будут нуждаться в нашей помощи и что дар будет у всех? — Шантеру не нравилась идея нянчиться с тварюшками, пусть даже похожих на змеенышей.
Офелия невольно подумала, что Драгон никогда не задал бы такой вопрос. Он чувствовал и понимал все без слов. Доверял. Во всем. Каждому ее слову. Мир с ним был цветной и настоящий. Как все же отличаются эти мужчины! Как не хватает ей его сильных крыльев…
— В нашем мире только с благословения богов появляются дети, — сухой, чеканный тон скреб заплывшие жиром мозги нагов и заставлял их ворочаться и скрипеть. — Они растут среди себе подобных, и проявление сил воспринимают так же нормально, как первую линьку. Земля подарила возможность всем иметь как пару, так и потомство. Мы сильнее во всем. А раз так, то вполне естественно, что и наша кровь также сильнее. И дети будут иметь силы и возможности нагов. Но столкнувшись с их проявлением, сами люди уничтожат наших потомков, потому как сами не владеют силами, и они им чужды. Уничтожат от страха и незнания. И дети наши погибнут, даже не поняв, почему над ними чинят бесправие. Так понятно? — принцесса Священных повернулась к Шантеру, затем насмешливо добавила для всех. — Это для тех, кто не понял сразу. Я вижу всех ваших детей и кровь, текущую по их венам.
Вокруг недовольно засопели сильные и ядовитые. Но признать себя дураками — таковых не нашлось. Спорить — тоже. Разложила ведь по полочкам. Даже до самого несогласного дошло — надо! Своих чад жалко. Однако, все продолжали молчать, показывая свою «неразделенную любовь» к затее правительницы: сама придумала — сама делай, а мы мешать не будем. Посмотрим, что из этой затеи выйдет.
— А мне идея нравиться, — зажегся Эристел Наг. На него неодобрительно посмотрели, и только Белчер Синах театрально возвел глаза к небу.
— А сейчас я возвращаюсь в деревню. Сама!
Вот теперь вскочили на ноги все. Даже неповоротливый и грузный Гига Бонамби. Его лицо красноречиво говорило о потасовке и бесславном поражении. Никому эта затея не понравилась.
Офелия не стала выслушивать возражений. Служение в храме давало свои преимущества. Смазанное движение рукой, и пасти нагов были надежно склеены заклятьем. Перед мужчинами поднялась стена плотного воздуха, забирая их в круг и отрезая от правительницы.
— Мы не будем больше прятаться. Я решу проблему сама и вернусь. Или не вернусь. Драгон ищет меня, и пока я избегаю встречи с ним, в опасности все. Сейчас у него в заложниках известная вам деревня. И потому я приняла решение. И никто из вас не имеет право его оспорить. Никто!
Мужчины отступили. Большинство нагов ее выбор приняли, не споря. Перестали изображать «ужас несусветный» и присели по местам — право правительницы принимать любые решения. Тем более, что где-то глубоко в душе они тоже так думали. Правда, внешние данные Офелии несколько изменились и могут еще больше вогнать дракона в ярость, но это как-нибудь пусть сами там решают, по-семейному.
Несогласных оказалось четверо. Они со всех сил рвали воздушную преграду, но она словно склеивалась снова.
— Все будет хорошо! — девушка постаралась успокоить всех.
Но только четыре адресата так не думали. Офелия трансформировалась и осторожно поползла на встречу с мужем.
Глава 7