Мексиканец был совершенно непробиваем. Его не стесняла ни высота, ни ветер, ни ржавчина, сыпавшаяся из старой конструкции рыжими и черными потоками. На мясистой и в кровь растёртой шее Пако до сих пор красовался строгий ошейник с бронзовыми гирьками, надетый лично Буйволом, - но даже ошейник торговцу не мешал. Весь день Пако дрых, развалившись в кабине как у себя дома, и ржавые останки машины Ферриса содрогались от его храпов и газопусканий. Большое лиловое солнце сползало всё ниже за горизонт, а торговец по-прежнему бесстыдно спал. Стрелок уже начал жалеть о том, что отказал Игуане. Жрица еще могла сменить гнев на милость, а от Пако следовало ждать только новых гадостей. Один недостойный выстрел - и вместо торговца Пепел остался бы возле нее.
- Хотел бы я так прохлаждаться, - сказал он.
- Пром-м-м... - отозвался мексиканец. У него громко заурчало в животе.
Не зная, чем занять уходящий вечер, Пепел в который раз принялся упражняться с капсюлем единственного патрона. Тень сумерек поднималась по горам всё выше, а стрелок сидел и заряжал патрон в гнездо револьвера на скорость, потом взводил курок и прищелкивал барабан.
- Какой же из тебя слингер, шумный сосед, - промычал торговец, мелкими колыханиями перебираясь на другой бок. - Оно тебе вот это надо, щелкать весь день? Я б на месте той бабы еще до рассвета тебя погнал.
Стрелок нахмурился и спрятал Кочергу. Он хотел было помянуть кое-чей храп - а заодно и диету - но сдержался. Мексиканец вел партию. И у него определенно стоило поучиться изворотливости. Как и умению полезно проводить время в неволе.
- Есть другая мысль, - сказал Пако тогда, на стоянке, пока Буйвол запирал их обоих в клетке. -- Помнишь мое ружье? Ты принеси его мне. А я устраню тебе опасного шпиона.
- Какого шпиона? - Вожак остановился, и ключ замер в скважине.
Пако ответил, не моргнув:
- Такого, про которого ты сам знаешь. Такого, что смотрит за вами уже много дней.
>>>
- Он идет, - сказал Пепел.
Пако заворочался и сел, зевая во весь рот. Он потер шею. Привешенные к строгому ошейнику грузила стучали ему по пальцам, но торговец упрямо скрёб растертую кожу, пока не начесался вдоволь.
- Мадре, - сказал он. - Темно ведь уже. Как говорят в Бруклине - "кто ж по-тёмному стреляет". Да, слингер?
Пепел вытащил сигару. Он берег ее до сумерек, и слова торговца напомнили ему, что этот момент настал.
- Я бывал в Бруклине. - сказал он. - Но я не хотел бы сидеть здесь до завтра.
Он выбросил горелую спичку за борт и добавил:
- Вообще, твоя затея мне не нравится.
- Тебя в рабство забирали, чико, - напомнил мексиканец. - Попал бы к какому-нибудь путо-режиссеру в Голливудских холмах, он бы тебя на кресте порол. Оно тебе надо?
- Что за шпиона ты придумал?
- Он тебя в гости вёз.
- Кайнс? - Стрелок поднял брови.
- Его зовут сеньор Авель Санчез, - сказал торговец. - Любит маленьких детей. Собирает жуков и бабочек. Дальше надо продолжать?
- Наниматель здесь, помощники, - подал голос Ревущий Буйвол.
Его голова показалась у края жестяного навеса. Индеец был без пернатого шлема. Он легко спрыгнул в гондолу, протянул мексиканцу знакомую телескопическую винтовку и сказал:
- Делай свой мерзкий труд, белый.
- Я не белый. - Пако взял у индейца оружие и кивнул на слингера. - Вон твой белый. А ты не очень-то и рад, что шпиона убьем, мотеро.
- Я не убиваю жизнь, - сказал Ревущий Буйвол. - Я уважаю жизнь.
- И для этого ты принес ему винтовку? - спросил Пепел.
- Мне разрешила сестра.
Слингер нахмурился. Ему не нравилось, что Кайнс должен умереть. И не нравилось, что Пако втянул их в эту историю. Торговец готов был нагородить черт знает чего, лишь бы его не запирали в клетку. Стрелок не захотел бесчестно убивать его - а теперь будет замешан в убийстве случайного бродяги, который подбросил его к мотелю. А если мистер Кайнс не работал ни на Буйвола, ни на Игуану, то он наверняка и был случайным бродягой, а никаким не сеньором Санчесом, любителем детей и собирателем бабочек.
- Так, - сказал мексиканец. - Пепел! Ты стань вон туда, держись рукой. Ты, красный, вон туда иди!
- Меня зовут...
- Тебя зовут дурной койот, темнеет вокруг, а ты стоишь! - замахал на него Пако. - Вон там, держи крепко. Слингер! А ты что стал?
- Как ты говоришь со мной? - гневно произнес Ревущий Буйвол. - Мой отец...
- Прости, мотеро, я в этом деле художник, я нервничаю, когда вижу у тебя в глазах одно непонимание. Да?
Буйвол обернулся к Пеплу. Тот молча взялся за крепление, и индеец хмуро последовал его примеру. Совместным усилием они попытались закрепить гондолу на месте. Пако топнул ногой и причмокнул губами.
- Всё равно шатает, - сказал он. - Вы держите как держали, я наверх полезу.
- Если ты хочешь сбежать, помощник, то запомни: мои братья схватят тебя внизу. А потом тебе достанется, - сказал Буйвол, не отпуская крепление.
Мексиканец лишь оскалил коронки в ответ. Потом ловко, хоть и грузно, выбрался на дырявую крышу. Зонтик гондолы прогнулся, обильно рассыпая ржавчину. Еще миг - и с крыши показался ствол винтовки. Он заскользил туда и сюда, нашарил далекую цель, взял поправку на ветер и замер.
