На площадке с идолом было совершенно пусто: ни Пако, ни индейца. Стрелок выглянул с платформы. Двое его спутников уже возились далеко внизу, на краю сумрачной ямы-колодца. Они успели сбросить в колодец веревку и едва слышно ругались о том, кому из них положено лезть вначале.
- Уважай старость, чико, - долетело снизу.
- Эй, вы! Пако! Буйвол! - крикнул Пепел.
Торговец запрокинул башку и прищурился. Индеец воспользоваться этим и соскользнул в колодец первым. Пако чертыхнулся и присел на край, готовясь последовать за ним.
Невидимый луч шарил по стенам, и диски вздувались у него на пути будто змеиная чешуя. Слингер начал пятиться назад, быстрее и быстрее, потом развернулся и побежал. Он миновал безголовую статую, успев разглядеть остатки взорванной фонетической машины... осколки квадратной морды на полу... и еще что-то, неправильное и тревожное, - но времени останавливаться или размышлять попросту не было. Настало время бежать, и слингер несся вперед и вниз, вперед и вниз, по спирали, вдоль изрисованной мозаичной стены, прыгая по карнизам и сходням. Пещера вертелась вокруг него подобно цирковой карусели. Луч по-прежнему тащился следом, ощупывая стены, и диски у Пепла за спиной уже не вздувались, а лопались как зерна огромного попкорна, выбрасывая в пещеру струи горячих осколков -
Стрелок почти добежал до мексиканца, как вдруг понял, что неправильного он заметил наверху, около статуи.
- Ружье, - задыхаясь, спросил он Пако. - У него было? Ружье, у него, у индейца было с собой ружье?
- А? - спросил торговец. На его лице играли темные колодезные тени.
[ФОН] /// Cross Bones Style /// CAT POWER
Пепел глянул вверх. Луч бродил по стенам туда и сюда, дожаривая то, что еще не успел дожарить. Агрономия, механика, теория двигателей, секреты мироздания - фонетические записи гибли одна за другой, десятками, так никем и не услышанные. Пепел сцепил зубы, но помешать он никак не мог, да и мешать было уже поздно.
- Индеец оставил ружье, - выдохнул Пепел наконец. - Просунул статуе между ног...
Пако молча пялился в ответ.
- Мьерде, - сказал он.
И немедленно спрыгнул во тьму колодца. Веревка зашуршала, разматываясь под его весом, натянулась и с громким щелчком оборвалась у торговца над головой -
"Как уж повелось", - подумал слингер.
Далеко внизу что-то тяжелое рухнуло в воду. Точнее не в воду, а...
"Масло, что ли?" - успел подумать стрелок.
И в следующий миг Пепел тоже прыгнул.
И в следующий миг над ним раздался взрыв.
>>>
Вспышка и звенящий, лезущий в уши грохот продлились какую-то долю секунды, а потом звук оборвался, будто обрубленный, и темнота вокруг загустела. Пепел завис в черном вакууме, на полпути до дна колодца, между каменных стен. Над головой его, футах в двадцати, бушевало раскаленное пламя, а снизу, с такого же примерно расстояния, несся холодный ветер ураганной силы. Две эти стихии держали Пепла на весу и боролись за него, позволяя слингеру парить в воздухе. Стрелок понял, что спускается вниз, но едва-едва. Теперь становилось ясно, почему он летел с рухнувшего колеса так долго. Нынешний спуск и вовсе растянулось на века. Слингер даже попробовал размышлять в полете - в частности, о том, каким же дьяволом он собирается выбираться обратно.
Это было не так сложно. Если внизу плескалось масло - значит, кто-то заливал его туда и поджигал его. Очередное "солнце в яме", непременный атрибут любого мало-мальски значительного ацтекского храма.
Значит, там, внизу, тоже должен быть ярус, с отдельным выходом.
Слингеру в грудь уткнулось что-то твердое и скользкое. Пепел отмахнулся и увидел, что это баллон из-под краски, весь испачканный маслом. Аэрозольный баллон, рвавшийся кверху, самостоятельно высвободился из объятий слингера, воспарил над ним, поднялся выше, выше, и вдруг -
Наконец пламя отпустило слингера, и он рухнул вниз. Пролетев оставшиеся футов десять, он с размаху плюхнулся во что-то, по запаху, вкусу и консистенции очень напоминавшее церковный елей.
Он барахтался в огромной бронзовой чаше, вроде той, в которую Игуана складывала золото, только люк в этой был надежно закрыт. Масло пропитало его одежду, и запах елея в больших количествах оказался просто непереносим.
