— Ты сейчас думаешь, зачем мне это, и почему же она не рассказала, — скучающим тоном проговорил Келлфер. — Не нужно быть моим сыном, чтобы читать твои мысли. Они все у тебя на лице описаны. Как у любой примитивной простачки.
Алана проглотила и это оскорбление. Она не понимала, что нужно Келлферу, и это пугало ее. Его приход был сродни появлению нечистой силы.
— Чем я могу быть вам полезна? — вежливо она обратилась к директору.
— Син почему-то хочет, чтобы ты осталась учиться в Приюте, — продолжил Келлфер, будто не услышав ее вопроса. — Он попросил моего сына убедить тебя, он попросил меня повлиять на твое решение, а я предложил поспособствовать этому твоей подруге. Но Хелки Рианон решила, что история — ложь, и, похоже, вознамерилась убедить тебя честно. Удивительно, сколько уважения ко вчерашней рабыне может быть у бастарда.
— Я как раз не рабыня, — тихо возразила Алана. Где-то внутри закипала злость. — И я благодарна Хелки.
Это была чистая правда. Алана уже не впервые думала, что судьба, которая свела ее с таким другом, не может быть злой.
— Тем не менее, этот бывший послушник — мой хороший друг, — продолжал Келлфер, не обращая внимания на то, что Алана вообще открыла рот. — Он прибыл на праздник. И он хочет видеть тебя. Вила жена Ласа, — последние слова он выплюнул почти издевательски.
Происходящее становилось все более и более странным. Алана была в замешательстве. Что такого зависело от ее решения, что Келлфер так старается?
— Я бы хотела остаться в Приюте, — не соврала она. — И я…
— Хорошо, но меня не интересуют подробности, — отмахнулся Келлфер. — Об условиях говори с Сином.
— Тогда я могу не идти к вашему другу, раз меня не нужно убеждать? — спросила окончательно сбитая с толку Алана.
Келлфер выразительно огляделся. За весь разговор он впервые удостоил вопрос девушки ответом, но и им поставил ее в тупик:
— Да, пожалуй. Думаю, ему полезно будет увидеть это. Он сам заглянет.
— Он придет сюда?
Келлфер поднялся со стула так, будто дерево запачкало его.
— Тебе очень повезло, — сказал он бесцветно.
— Мастер Келлфер, — тихо сказала Алана. — Я под защитой Приюта?
Зеленые глаза, так похожие на уже родные ей глаза Келлана, недобро сверкнули.
— Разумеется. Никто сегодня не причинит тебе вреда, не бойся.
Алана склонилась в почтительном поклоне, но Келлфер уже вышел, оставив за собой открытую дверь.
63. Алана
Алана не стала зажигать свет. Она вышла из кухни через заднюю дверь и немного постояла, привыкая к холоду, а потом уверенно шагнула в сад трав. Она нечасто ходила сюда: одуряюще тяжелый запах можжевельника, смешанный с резкими нотами чабреца и горца змеиного, тонкий аромат кориандра и пряный морок тимьяна, и отзвуки других использовавшихся в готовке растений — все сливалось в месиво запахов, и от этой дисгармонии ныли виски. Алана обычно забегала в этот дикий огород лишь на пару минут, ища недостающую специю, и тут же возвращалась на свежий воздух. Впрочем, сейчас запах был не таким тяжелым: наверно, сказывалась погода.
Маленький пятачок шуршащей зелени, противостоящей надвигающемуся холоду, был отгорожен от морозов последнего осеннего месяца деревянными балками, на шершавой поверхности которых даже в темноте виднелись руны. Несмотря на близкую к морозу температуру воздуха, земля внутри оставалась теплой, и некоторые растения цвели, как и обычно. Алана с удовольствием ступила на узкую дорожку, ощущая под ногами не мерзлый песок, а мягкую почву. Она прошла мимо тихо шелестящих зарослей шалфея, провела рукой по острым листьям эстрагона, легко коснулась пальцами перьев лимонной травы, втянула носом воздух рядом с мелиссой и наконец остановилась у самого края, где под жмущейся к ограде калиной белели мелкие цветочки тысячелистника.
Алана развернула чистый лоскут ткани, и, перетирая в пальцах мелкие листья, сделала себе компресс. Вспомнилось, что мама называла тысячелистник порез-травой, и душу кольнула тревога: как она там?
Алана присела на теплую от магии балку и обняла тонкие стволы калины. Ранку щипало от сока тысячелистника. Девушка протянула руку и сорвала гроздь черных в темноте ночи плодов и поднесла это соцветие к лицу. Аромат от ягод почти не исходил. Алана раскусила ягоду и тут же выплюнула ее, поморщившись от горечи и сладости.
Где-то вдалеке разрывались блуждающие огни, веселя гостей, пришедших на праздник, но их мерный гул, как и отсветы вспышек, казались бликами другого мира. Алана дрожала от ветра, кусавшего спину, куталась в свою любимую шаль и смотрела сквозь ветки калины в глубокое небо. Впервые запах сотен трав не будоражил, а успокаивал ее, делая происходящее похожим на сон. Глаза закрывались.
Алане пришло в голову, что Хелки нужно рассказать о падении и ране. Уж больно плыла ночь перед глазами, а внутри клубком сворачивалась тошнота. Ей было никак не справиться с собой: дрема наваливалась, как каменная и вместе с тем мягкая плита. Рука с компрессом скользнула по носу, и ткань мягко упала в траву. Голова почти не болела.
