Жеан, смешно озираясь, забежал в кухню и закрыл дверь, а потом с видимым облегчением устроился на табурете, подальше от окна. Казалось, бедняга сейчас расплачется. Он стянул перчатки, и Алана с ужасом разглядела волдыри на его темно-красных, как сырая говядина, руках, и ей самой захотелось плакать. Как же, наверное, это больно! Сказав ему немного подождать, Алана пошла к печи, чтобы набрать угля и намолоть его с травами. Жеан прислонился к стене и прикрыл глаза. Лоб его каплями покрывал пот, светлые волосы тоже были влажными, низкий хвост сбился набок.
— Вообще не сосредоточиться, понимаешь? — плачущим голосом жаловался он, пока Алана намазывала на его руки лечебную смесь и закрывала ее чистыми льняными салфетками. — Я слышу только боль. Он заглянул в меня и увидел только это. Я жалок.
— Я вообще тебя не понимаю, — уведомила его Алана. — А ты понимаешь, что я служанка и не знаю, как вы колдуете, а этого Келлана твоего вижу впервые? Чем он страшен-то?
Жеан открыл глаза. Что-то мелькнуло в его взгляде, какая-то неуверенность. Затем он буднично поинтересовался:
— Ты Вила, да? — Дождался ответного кивка. — Приятно. Хелки тебе не рассказывала про заговоры?
Алана как раз закончила с его руками и встала, чтобы поставить на огонь чайник.
— Да мне не надо было. «Всякий сверчок знай свой шесток» — так говорила мама.
Он посмотрел на нее с жалостью, немного свысока, решая, стоит ли посвящать ее в тонкости драгоценного знания, ей недоступного и почему-то неинтересного.
— Чтобы сплести заговор, мы должны выполнить два условия: произнести верную формулу и предельно сосредоточиться на цели и процессе претворения заговора в жизнь. — Алана могла поклясться, что это было цитатой. — Поэтому Рест и ударил меня кислотой. Кажется, что это несерьезно…
— Несерьезно?!
— Да вылечат… Так вот, кажется несерьезным, но боль перетягивает на себя внимание и не дает сосредоточиться на заговорах. Я мог думать только о руках, понимаешь? А наставник Келлан, — Жеан произнес его имя с придыханием, так, что Алана даже усмехнулась себе под нос, — он учит контролю над разумом и навыкам сосредоточения. Сам в этом так силен, что может читать заговоры, не произнося ни слова, представляешь? Он самый сильный из наших наставников, это все знают. И ты никогда не замечаешь, заглядывает ли он в твои мысли, чтобы проверить, хаос там или порядок. Но я уверен, наставник заглянул в мои — и увидел там хаос.
Алана почувствовала знакомый восторг, но напомнила себе, что не должна втягиваться в обсуждения того, что ей недоступно, и тем более примерять на себя неподвластные ей механизмы: какая разница, насколько структурированы ее мысли?
— И что теперь? Он тебя накажет?
— Не знаю, — покачал головой Жеан. — Нас мало наказывают, нам меняют программу обучения. Могут скинуть на несколько лет вниз, сказать заниматься дополнительно… Думаю, мне все свободное от основных занятий время теперь светят медитации. Вот же гадство!
Алана улыбнулась. Парень вел себя как избалованный ребенок, все больше напоминая ей повзрослевшего Улана. Сердце щемило ностальгией.
— Почему гадство-то? Я так понимаю, тебе действительно нужны уроки сосредоточения, раз ты так легко проиграл из-за того, что не сосредоточился. И раз девка из простых тебя спасла… Знаешь, тоже о чем-то говорит.
Алана думала, Жеан возмутится, но он огорошил ее:
— А я тоже тебе поверил, что ты отрабатываешь. Так и было, да! Если бы не ты, я бы надолго выпал из строя. Ресту есть за что злиться, если честно, он бы меня не пощадил. Я его девчонку… ну ты поняла.
Алана рассмеялась в голос. А она еще сторонилась послушников, думая, что Хелки — исключение! И вот эти ребята казались ей почти богами, живущими в облаках! Их обычные подростковые ссоры почти ничем не отличались от ссор простаков: единственная разница заключалась лишь в том, что парни могли ошпарить друг друга кислотой из-за понравившейся девушки, чтобы потом вмиг залечить раны и продолжить переживать свои личные трагедии.
— Да не смешно! — присоединился хихикающий Жеан. — Она сама хотела, он просто придурок. Я тут пока останусь? Он почему сюда не пошел. Да и я, если честно, почему сюда рванул, рядом же был… В домики обслуги послушникам заходить нельзя. Увидит кто из наставников — проблем не оберешься.
Алана выразительно посмотрела на него.
— Да, да, знаю, — отмахнулся Жеан. — Можешь сказать, если что, якобы я без сознания был от боли, а ты меня сама сюда затащила. — Он даже не спрашивал, и Алана окончательно уверилась, что Жеан из семьи какого-нибудь маркиза. — Я так и Хелки скажу. Ты позови ее, она меня живо подлечит, в этом лучше всех на нашей параллели, да и тебя знает, не удивится. А то Рест наверняка меня караулит неподалеку, нельзя мимо него с больными руками идти. Я в долгу не останусь, твои родственники в большом мире получат много-много денег, тебе-то они зачем…
— Не нужно, — пожала плечами Алана.
— А что нужно? Сговоримся.
— Я запомнила. А почему вам, — она выделила последнее слово, — сюда нельзя?
