Оставаться рядом с Вестером сил не было. Юория брезгливо отерла пот со лба своего супруга, дала указание найти ее в случае его пробуждения и выскользнула наружу. Она не знала, куда бежит и даже стоит ли вообще бежать. Сейчас идея поставить на место наставника из Приюта казалась ей самой чрезвычайно глупой, а Вестер, не исполнивший такого простого дела, — просто ничтожным. Хотелось выть от жалости к себе. Дядя сказал, что дарит ей сильного мага, а на самом деле подарил молодого сопляка.
Был уже глубокий вечер, светившая тонкая луна выхватывала из мрака похожие на развалины постройки поместья. Юория хорошо видела в темноте, огонь ей был не нужен, однако смешно семенивший перед ней воин с почтением нес фонарь так, чтобы тот освещал путь под ее ногами, и она не отсылала слугу, медленно ступая по поросшим травой тропинкам.
— Леди Юория, — обратился к ней стражник на воротах. — А вам господин сказал, что это мы с Агоном ее нашли?
Юория застыла.
— Кого?
— Так Алану ж, дочку предательницы. На поле. Мы ее ж и привезли. Господин Вестер обещал сказать. Большой куш… то есть награда за нее обещалась.
Мужчина нервно замялся. Юория шумно выдохнула.
— Где эта мерзавка?
— Так запер ее мастер Вестер в хлеву. Сказал, заклятия наложил, не убежит. Вы с ней не говорили еще? Она в полном порядке, как уговорено было, мы ее и пальцем не трогали. Только выглядит как вытащенная из… — Он хихикнул, но Юории было не до смеха. Идиот Вестер! Такого не сказать! А теперь девчонка сидит, закрытая его заклинаниями, и к ней, что же, получается, не пробиться?
— Веди! — коротко приказала Юория. — И ко мне еще четверых, — отдала она указания другому.
Когда они подошли к сгоревшему сараю, от которого осталась лишь покрытая золой яма, было уже около полуночи. Юория обошла яму, поворошила еще теплую золу носком своей атласной туфли… и вдруг по-детски разрыдалась. Стражники переглянулись, ни один не решился подойти и успокоить хозяйку, они лишь прятали глаза и старались быть как можно незаметнее.
Когда Юория успокоилась, она приказала обезглавить каждого, кто видел момент ее слабости и мог рассказать о нем дяде.
Последним, что помнила Алана, был огонь, сожравший весь видимый и невидимый ею мир, опаливший ее волосы, жаром сковавший тело и высушивший слезы своим горячим дуновением. Огонь взметнулся одномоментно, и стены хозяйственной пристройки, куда за час до того ее отвел приятный молодой шепчущий, рассыпались под натиском. Пламя было необычным, оно поглотило стены и погасло, не успев забрать живительный воздух, и Алана осталась в холодной пустоте.
Сознание возвращалось к ней медленно. Ничего не болело, было тепло и мягко, будто ее снова окутывала шаль наставника Келлана. Алане снилось, что она наконец оказалась дома и никуда больше не нужно бежать, не обязательно скрываться от каждой пары глаз, а можно просто нежиться в покое праздного утра. Алана улыбнулась сквозь сон и крепче прижала к лицу теплую, пахнущую какими-то неизвестными травами руку. Пальцы нежно погладили ее по щеке, коснулись скулы, провели по брови и потерялись где-то в волосах у виска. Алана ткнулась в руку носом, благодарная за момент этой ласки, приоткрыла веки — и встретилась со знакомыми зелеными глазами. Она сразу попыталась подняться, но наставник Келлан мягко придержал ее на постели. Он на секунду повернулся к кому-то и кивнул, а Алана с ужасом заметила полосу глубокого ожога, тянущуюся через его щеку. Рана выглядела так, будто к лицу наставника прижали раскаленную плеть, сожженная кожа побагровела и покрылась какой-то желтой коркой, а сверху толстым слоем была наложена источающая ментоловый запах мазь. Это лицо! Алане захотелось плакать.
Она подняла руку и, не отдавая себе отчета, коснулась его щеки ниже ужасной корки, но тут же отдернула пальцы в смущении, когда Келлан снова повернулся к ней. Его глаза сияли, а обычно плотно сжатые губы грела улыбка.
— Что с вами? — спросила она, нарушая тишину.
Келлан наклонился к ней и аккуратно, будто хрустальную вазу, прижал к себе. Алана задохнулась от этой неожиданной сердечности, но не стала отстраняться, с упоением растекаясь в тепле его рук и груди. Момент казался таким нереальным, что она бы не удивилась, окажись тот лишь сном. Наставник Келлан обнимал ее! Ее!
