— Ничего себе! — только и сказала она.
— Ну а что… — Хелки не поворачивалась. — Слушай, я не знаю, может, и не буду с ним танцевать. Просто я хочу попробовать его пригласить. Вдруг согласится.
— А директорам можно танцевать с послушниками? — возразила Алана.
— Скорее всего, нет, — как-то лукаво ответила Хелки. — И вообще, Син не единственный… Там еще герцоги будут.
— Ясно-ясно, — отступила Алана, улыбаясь.
— Вот, смотри, оно из двух частей, — рассказывала Хелки, разворачивая сверток. — Нижняя — простое платье так любимого тобой коричневого цвета, но единственного его приличного оттенка. А верхняя, — она встряхнула пышную легкую накидку, — вот такая темно-синяя. Шикарно, да? У нас их создает одна мастерица из почти выпустившихся. Вкус у нее что надо. Смотри, какая тонкая ткань! Я почему его не стала у себя оставлять, у меня там еще один нос, я живу не одна, как ты. И моя соседка жуть как обожает наряды. Если бы оно просто висело в шкафу — было бы уже на ней. Я, когда его заказала, думала, ты еще тут… Ну работаешь. Хотела, чтобы сюрприз был. А потом ты вернулась, такие новости, я и забыла совсем.
Алана погладила лежащее на ее бывшей кровати платье. Оно было намного грубее созданного Аринеллой и совсем не таким нежным, как обнимавшая ее плечи шаль, но все же очень мягким. Теплый насыщенный цвет оттенял ее светлую кожу, и она даже залюбовалась сочетанием. Платье было совсем простым, аккуратным, длинным, с рукавами по середину предплечья. Алане очень нравилась эта лаконичность. Лежащая рядом «вторая часть», невесомая, но плотная синяя накидка, расшитая какими-то диковинными цветами, выглядящая такой роскошной, нравилась ей намного меньше. Но сказать об этом Хелки она не решилась: та расхваливала синеву, пышность и необычность верха.
— Спасибо, — прошептала Алана, заходя за занавесь из кожи и раздеваясь. — Только тут нет зеркала.
— Я буду твоим зеркалом, — бодро отрапортовала Хелки. — Выглядишь потрясающе. И даже волосы укладывать не нужно. Как влитое. Только… — Она укрыла плечи Аланы накидкой, прихватила ее кричащим золотым поясом. — Вот. Теперь тебя от кровной герцогини не отличишь.
«Забавный выбор слов», — подумала Алана.
— Спасибо, — повторила она громче, встречаясь со взглядом наставника Келлана и мгновенно загораясь щеками. — Тут… он.
Хелки, драпировавшая ткань под поясом, обернулась. В этот раз Келлан не скрывался.
— А мы готовимся ко Дню нанесения, — непосредственно сказала Хелки. — Правда, ей невероятно идет?
Алана не знала, куда деться.
— Да, очень красиво, — мягко ответил наставник, обходя табуретку и поднимая с нее скинутую Аланой впопыхах шаль.
— Ну… — Хелки замялась. — Я тогда пойду, что ли. Наставник Келлан, Алану же пригласят на бал, хотя она еще не послушница? И ей надо пойти, если даже она не хочет? — спросила она уже в дверях.
Келлан кивнул. Хелки улыбнулась, подмигнула Алане так, чтобы наставник не увидел, и выпорхнула, оставив их наедине.
Алане казалось, она сейчас провалится сквозь землю от смущения. Она попыталась снять накидку, но та, перехваченная поясом, не хотела поддаваться. Келлан подошел к ней, ласково улыбаясь, и распустил пояс. Кусок невесомой ткани опал на пол, и он накинул вместо него шаль.
— Мне не идут такие вещи, — оправдываясь, сказала Алана. — Знаю. И я не умею их носить. Это платье леди, из меня никакая леди.
Келлан пригладил шаль на ее плечах. Он молчал, но теплые глаза его искрились зеленью, и Алана вспыхнула, поймав нежный взгляд.
— Нашла чего смущаться, — тихо, но не шепотом проговорил Келлан, обнимая Алану. — Тебе идут и роскошь, и простота. Мне очень нравится, что, несмотря на это, ты любишь простоту.
Алана смущенно опустила глаза в пол. Наставник держал руки на ее плечах, стоял совсем рядом. Ей хотелось попросить его уйти и подождать, пока она облачится в обычную для себя одежду, но это казалось неуместным. Его прохладные губы коснулись ее разгоряченной щеки там, где горел стыдливый румянец, и Алана застыла. Он поцеловал и вторую ее щеку, так же, медленно, не торопясь, а затем легко огладил скулу кончиками пальцев.
Не отдавая себе отчета в том, что делает, Алана приподнялась на цыпочки и… встретила его стремящиеся к ее губам губы.
Казалось, мир перестал существовать. Ее первый поцелуй! Нежный, горячий, наполненный такой любовью, что Алане захотелось остаться в этом моменте навеки. Не было ничего, кроме его губ, его тяжелых и теплых рук, его едва уловимого запаха — аромата трав. Он продолжал целовать ее нежно, будто боясь повредить, и Алане захотелось крикнуть: «Не сдерживайтесь!» — но вместо крика она сделала полшага и прижалась к нему очень крепко.
Он оторвался от нее и, когда Алана сделала вдох, снова соприкоснулся с ней губами. Этот жест был почему-то даже интимнее поцелуя. Алана спрятала свое горящее лицо у него на груди, чувствуя, как Келлан перебирает ее волосы.
— Я не умею танцевать, — тихо сказала она.
— Ничего страшного, — так же тихо отозвался Келлан. — Я тебя научу. Или можем не танцевать совсем.
Алана благодарно закивала, слыша, как в груди наставника рождается смех.
