– Мисс Нора и вы, сэр, тоже. Позвольте уж и мне сказать словечко от всех мужчин и женщин Ирландии, коих вам приходилося встречать в энтих краях. Я частенько слыхал про всяких там фей, да и мастер Арт охотился на одну такую то на Нокнакаре, то на Нокколтекроре. Да тока не стану я сейчас говорить ни об ней, ни об ее чудных глазах, в коих не увидал ничего распрекрасного. Мне тута мастер Дик сказывал, будто хотите, чтоб я был вашим кучером, покуда вы в Ирландии живете. Вот уж я обрадовался! А коли стану истории про мастера Арта болтать, разве позволит он мне у него в услужении остаться? Клянусь, что от самой Тропы Великанов до острова Кейп-Клир не сыщется возницы, как бы шибко он ни старался, лучше и проворней меня. Уж вы простите, сэр, что взял волю так много болтать. А я ведь тока и хочу сказать, чтоб жили вы в мире и согласии, верили друг в друга и Бога. Да благословит вас обоих Господь, и детей ваших, и ихних детей. Чтоб шли они той же славной дорогой, что и вы сами. А коли вздумаете оставить энтот мир ради лучшего, не поминайте лихом бедного Энди Салливана!
Говорил Энди сбивчиво, но очень искренне, ибо слова его шли от самого сердца. Глаза этого доброго честного парня наполнились слезами, когда он закончил свою речь.
Затем мистер Чапмен предложил выпить за здоровье мисс Джойс, и мистер Кейси ответил на это предложение с большим энтузиазмом. Улыбнувшись, Нора шепнула мне, что совсем не удивится, если в скором времени ее тетушка переедет жить в Голуэй.
Тут наступило время прощаться с друзьями. Мы уселись в экипаж и покатили прочь, провожаемые любящими взглядами и бьющимися от радости за нас сердцами.
Перед нами лежал огромный мир, исполненный такого счастья, какое только могут обрести любящие друг друга мужчина и женщина. На небе не было ни облачка, ничто не затмевало нашего залитого солнцем пути, и мы чувствовали, что наконец стали единым целым.
