— Мисс Принц обязательно поправится. Но впредь, мальчик мой, позаботься о том, чтобы она держалась подальше от опасных зверушек. Как ни посмотри, но в ней похоже нет таланта укротительницы. — Сухощавая рука старика опустила мне в ладонь крошечный флакончик с прозрачной жидкостью. — Мадам Помфри рассказала мне, что после предыдущих пяти капель раны Элизабет едва начали подживать, хотя ты с такой же дозой мгновенно излечился от серьезных последствий длительного воздействия яда василиска. Здесь пятьдесят капель — все слезы Фоукса за последние семь лет. По моим расчетам этого должно быть достаточно.
— Почему вы мне помогаете? — Я впервые за время этого позднего разговора взглянул прямо в лицо директору. — Вы ничего не делаете просто так, тогда почему? И чем я буду за это расплачиваться?
— Помогаю тебе? — Кустистые брови старика взметнулись вверх в деланном изумлении. — Нет, Северус, я помогаю этой несчастной девочке. Она столько вытерпела в своей жизни, к тому же еще и столь самоотверженно защищала учеников. Потерять такого сотрудника было бы воистину преступлением с моей стороны. Но как ты верно заметил, ничто в нашей жизни не делается просто так.
Он подошел к темному витражному окну, вглядываясь в даль. Я же напрягся, предчувствуя переход к основной теме беседы.
— И Джинни и Гарри говорили мне о некой черной тетради или записной книжке из которой появилась тень, назвавшаяся Томом Редлом. Драко ничего толком не смог об этом рассказать к сожалению — уж слишком был напуган и шокирован. Ты знаешь, о чем они говорят?
— Нет. Когда я пришел в Тайную комнату я действительно увидел некоего призрака, но я не видел никакой тетради. И не могу ручаться за то, что его действительно звали именно так. Мне он не представился.
«Конечно, я не видел ее в Тайной комнате и впервые слышу о том, что ЭТА вещь способна вызывать тень Тома Реддла» — мысленно повторял себе я, спокойно вливая в приоткрытые губы девушки кристально-чистые капли.
— Допустим. Но Гарри также видел, что мисс Принц подняла этот загадочный предмет и положила его к себе в карман. Хотя в ее вещах нечего подобного не нашлось. Как и в твоих, кстати. Хотя сомневаюсь, что у тебя было время заниматься подобным. К тому же ты подтвердил, что тетради не видел. Что ты обо всем этом думаешь?
Я столь же демонстративно, как до этого Дамблдор, удивленно поднял брови.
— Даже не знаю, что об этом думать. Хотя есть у меня одна версия. Практически сразу после того как я ворвался в этот подземный зал призрак начал разрушаться. Что-то явно на него негативно влияло, и он пытался прорваться к Лиз. Я ему этого не позволил, после чего он истаял, как я понимаю навсегда. Возможно этот предмет, что по словам Поттера находился в ее кармане, подвергся действию яда?
— Хм, вполне логично. — Дамблдор погладил бороду и довольно покивал. — У тебя всегда была светлая голова, кто бы что ни говорил. Жаль, что мы так и не сумеем установить истину.
— Действительно. — Уж о чем я точно не жалел, так об этом.
— Да кстати, когда твоя подопечная восстановится, советую все же наведаться к доверенному лицу и проверить ее родовое древо.
— Но мы же и так знаем о ее родне. К чему все эти лишние волнения? — Странная идея старика казалась мне абсолютно бредовой. Зачем ему это все надо?
— Да так. Можно сказать, это мое стариковское любопытство. Но я не настаиваю — это всегда успеется. — Он хитро мне подмигнул и ушел, пожелав на прощание спокойной ночи. А ведь старый лис так толком и не сказал, что запросит в обмен на свое чудодейственное лекарство.
***
Первое что я почувствовала был запах. Острый, неприятный, стерильный запах. Такой всегда витал в больнице. Он ввинчивается в ноздри не давая погрузится в столь благостное чернильное забытье. Затем по телу пробежалась сотни тысяч иголочек. Меня бросило в жар. Сразу за этим пришло ощущение пространства и своего тела. А оно у меня ещё есть? Ну, если судить по неимоверной тяжести и скованности, то очень даже есть. Но я никак не могла даже пальцем пошевелить. Меня что связали по приказу этого Почти Темного Лорда?
Спустя ещё некоторое время, когда я попеременно то проваливалась во тьму полную несуразного бреда, то снова просыпалась, мне наконец удалось приоткрыть веки. Ох, скольких титанических усилий мне это стоило! От ударившего в зрачки света стало практически невыносимо больно, что заставило меня вновь зажмуриться. Да что же это такое!? Наверное, за всю осознанную жизнь мне не было так плохо утром. Даже после того, как меня избивал отец от всех своих щедрот и после проклятия тоже.
Немного попривыкнув к испытанию светом, я получила возможность осмотреться. Но только в пределах моего ограниченного поля зрения — повернуть голову я, увы, все ещё была не способна. Напротив, была стена со стрельчатым окном. Под ним стояла пустующая койка-кровать. Такая знакомая картина и навязчивый аромат лекарств подталкивали меня к единственному правильному выводу. Но почему я опять в больничном крыле? Я же была… Ох!