— А еще водятся в наших лесах страшные говорящие волки. Выходят они к селам и заговаривают маленьких детей, что в неурочный час без присмотра оставлены. А заговорив ребятенка, загрызают. Или в лес уводят, где из него такого же волка делают.
Старик шумно почесался и отхлебнул из крынки молока. Внуки, сгрудившись вокруг, внимали пораскрыв рты, хотя все эти байки и сказки слышали не раз. Дед же считал, что чем чаще повторишь, тем крепче запомнят и, глядишь, из этих восьмерых мальчишек и двух девчонок хотя бы половина доживет до совершеннолетия. Остальные же… Судьба и воля Лесных Владык все решит…
— Есть еще в лесу всякой нежити и нечисти до кучи. Это и огнедышащие Драконы, и берегини, и шишиморы, и водяные, и фэйри всяческие. Всех их знать не можно, потому как много их. Вся нежить, что в Мирах есть и у нас живет. Такие вот леса заколдованные в Лильене. На то нашу страну Сказкой и кличут. Ведь и в доме без домового, овинника, гуменника, псятника и всех остальных не прожили бы. В поле бы без гроганов не управились. Но не вся нежить добрая. Есть и такая, что в дома приходит, чтобы добрым людям вредить. Вот, например, есть такой змеиный царь Змиулан. Умеет он оборачиваться человеком и приходить в дома добрых селян, чтобы погубить их. С тех пор как разорили его Отец Небо с Матерью Землей бродит он по свету и пакостит.
За окном громыхнуло и по земле застучали первые капли дождя. Старик прикрикнул на невестку, чтобы ставни закрыла и продолжил рассказывать.
— Змиулан дружен с Жирдяем, коего Неприкаянным Странником еще кличут. Вместе они бродят по свету. Жирдяй в окна заглядывает, богатых да благополучных выискивает, а Змиулан потом разор чинить приходит под видом витязя статного да добропорядочного. Но есть возможность и защитить дом свой. Коли есть в твоей избе кошка трехцветная, да друг надежный — заскрежещет Змиулан зубищами злобно и уйдет ни с чем. Хорошо бы еще, если в доме Магию чтили, да Руны знали. Тогда…
В дверь постучали и внуки с писком нырнули под лавки.
— Змиулан пришел! — с ужасом прошептала невестка. — Накликал, черт старый!
Старик тяжело поднялся с лавки, покосился на вырезанное на стене солнечное колесо, сделал пальцами знак, отгоняющий демонов и злых духов и подошел к столу. В дверь опять постучали, но уже требовательнее. Старший сын добыл из-под печи топор и хмуро глянул на отца. Тот покачал головой.
— Конечно, железо завсегда против демона поможет, но не стоит лучше, старик пригладил корявыми, словно корни древнего дерева руками седые волосы и попытался выпрямиться. — Есть и другие средства. Иди, Алшей, открывай.
Сын бросил топор на лавку и, не посмев ослушаться, пошел в сени. Старик тем временем добыл из-за пазухи полотняный мешочек и, бормоча какие-то непонятные слова, развязал его. На стол выскользнули отполированные многими руками квадратики из ясеневой древесины. Внуки затаили дыхание и высунулись из-под лавок. Им еще не доводилось видеть, как старик над рунами ворожил.
Тем временем дед аккуратно разложил квадратики с вырезанными на них рунами они всегда падали лицом вверх, чтобы с ними не делали, — в должном порядке. Семь истинных Рун семи Сил — наверху, в ряд. Остальные пятьдесят шесть — ниже, в виде солнечного колеса.
— День недели сегодня какой? — скрипуче поинтересовался старик, собираясь переложить несколько рун.
— Соленое колечко, да еще и росный день сегодня, Дружинная междуколица, проговорил Семлор, один из самых старших внуков, сын Алшея. Чуял дед, что быть Семлору волхвом. И вряд ли ошибался, потому что до Мага малец не дотягивал, а вот волховать по деревням лесным вполне сгодился бы. Не всем же в семье хлеборобами быть, да охотниками?
Вернулся мрачный Алшей. За ним в горницу вступил высокий, стройный мужчина лет тридцати. Качнулась на стене неверная тень, мелькнуло то ли крыло, то ли тело змеиное, то ли острый костяной гребень… Старик помотал головой и посмотрел на гостя.
Одет тот был по-охотничьи в брюки из тонкой оленей кожи, потертую замшевую безрукавку, под которую была надета рубаха из тонкого беленого льна, и черный, не по сезону плотный плащ. На ногах его были высокие сапоги из мягкой, но крепкой кожи. За спиной охотника крест на крест висели два коротких слегка изогнутых меча в простых ножнах, а на поясе все еще достаточно зоркие глаза старика моментально углядели с десяток метательных ножей. И бес его знает, что охотник прятал в карманах.
Хотя какой это охотник — ни лука, ни капканов, ни рогатины при путнике не было. Явно увесистый, но не слишком большой заплечный мешок он нес в руках.
Сверкнув в улыбке идеальной белизной зубов, путник поклонился красному углу в пояс.
