Коснувшись разума ближайших ко мне разумных, я выяснил где находится собор имени меня Защитника, и уже через несколько секунд находился перед величественным сооружением. Вот чего не отнять у местной знати, так это любви к своему городу и прекрасному. Додж и совет города угрохал огромное состояние для того, чтобы возвести это потрясающее сооружение. Уж не знаю, кто был его архитектором, но собор больше соответствовал позднему византийскому церковному архитектурному стилю, нежели католическому. Собор находился в центре широкой площади, окружённый простором, что был очень ценен в условиях города, находящегося на воде.
И мне, конечно же, лестно за подобный шаг со стороны благодарных мне венецианцев, но я тут не за любованием. Мне необходимо найти тело своего старого товарища Венченцо.
Очутившись на самом нижнем уровне собора, я обнаружил тут обширную усыпальницу, в которой покоились останки не только Амати, но и ещё неизвестных мне церковных иерархов, что, видимо, также были причислены к лику святых, ведь от всех них веяло немалой святостью. А это означает, что покоящимся здесь личностям возносится немало обращений во время молитв. С определением, какие именно останки принадлежат покойному кардиналу, труда не возникло. Во-первых, саркофаги были подписаны на латыни, а с нужным мне персонажем был украшен барельефами и узорами регалий магистра Ордена Творца, а во-вторых, от него разило самой сильной святостью Единого.
Теперь же, когда передо мной находилась физическая оболочка нужного мне разумного, я смог прочувствовать и различить присущий только ему флёр души, связь с которой пусть и была разорвана при смерти, но после канонизации появилась уже другая, через которую в тело попадает капля благодати, что получает эгрегор Единого, когда прихожане упоминают в своих молитвах Венценцо Амати.
И теперь, собравшись с мыслями, я собирался совершить очередной не самый может быть здравый поступок, будучи богом, намереваясь вступить в домен другого бога. Не будь я уверенным, что там нет никого и его владелец уже давно покинул наш Мир, это попахивало бы самоубийством.
Небольшая дезориентация в пространстве и вот я стою… а черт его знает у чего! Законы местного плана зиждутся на образах и восприятии веры, а так как я не верующий, не являюсь прихожанином паствы веры в Бога, то и местная действительность не может принять какой-то определенный вид, соответствующий моему представлению о том, какими должны быть небеса. Всё вокруг напоминало мне бред сюрреалиста, который перед своим творчеством ещё ЛСД закинулся, поверх чего ещё выдул гидры и закусил грибочками питерскими.
Особого настроения и желания лицезреть подобный трэш я не имел, а потому уже своей волей взял под контроль местный ба-хионь, одним большим резервуаром которого являлось это место, и он с лёгкостью поддался манипуляциям, никаких проблем с ним не возникло, а я же отправился по уже сформированной в моём воображении каменной дорожке в сторону обители всех душ верующих, которые стекаются сюда после смерти. Пару шагов в нужном направлении, и я оказался там, где мне было нужно.
Тут не было разделения на ад, рай или чистилище, как описана посмертная жизнь в святом писании. Все они скопом находились неподвижными в общем пространстве, и праведники, и грешники, и всё время своего нахождения здесь они могли «наслаждаться» очень правдоподобными снами. И если грешник в своих грёзах истязал себя самым страшным для себя образом, который брался из страхов наказуемой души, то праведник наслаждался самым сладким и желанным, о чём он мечтал и грезил при жизни. Соль же была в том, что и первые, и вторые во время своего контролируемого эгрегором сновидения вырабатывали душой очень большое количество энергии, и если бы этот процесс происходил с перерывами на отдых, то он бы шёл даже на пользу умершему. Но нифига подобного! Всё это длится бесконечно и непрерывно, до тех самых пор, пока душа не надорвётся от постоянной нагрузки, ведь всё это время их душа работает чуть ли не с надрывом, и спустя какое-то время начинает происходить её разрушение, пока не происходит коллапс и перенапряженные оболочки души не схлопывается. Только тогда атман улетает на перерождение.
Небольшая пояснительная ремарка. По известным мне сведениям из шумерской магической школы, подтверждаемых знаниями дроу, атман является неуничтожимой частью души, состоящей из первозданной тьмы и света, благодаря чему наша душа может постоянно развиваться и прогрессировать, именно атман вырабатывает энергию на образование и рост наших духовных оболочек, но также в нём хранится память всех наших перерождений прошлых и якобы там даже есть воспоминания о Творце, что создал все души, населяющие мультиверсум.
