И на такой веселой ноте я оставил позади себя хлопающих глазками и с открытыми в удивлении ротиками обескураженных девочек, что сами не заметили, как мы с ними уже не просто дошли до дверей большого зала, а чуть ли не уткнулись в стол, за которым заседает преподавательский состав и иной персонал школы. И причина их рассеянности заключалась во мне. Видя как они увлечённо внимают моим пояснениям и ответам на их вопросы о необходимости на некоторые обряды поститься и выполнять определенные требования, я решил слегка над ними пошутить и проучить за то, что они не следят за обстановкой. А проделал я это просто, всего лишь воздвиг вокруг нас чары тишины и заключил в сферу невнимания, только с противоположной направленностью главного эффекта отвлечения внимания, обращённых не вовне, а вовнутрь. Так что девочкам вдруг стала совсем не интересна окружающая обстановка. Хотя они были столь сосредоточены на мне, что думаю можно было бы провернуть мою задумку и без применения магии.
И теперь они благодаря мне оказались у стола преподавателей, что с улыбками и смешинкой в глазах рассматривали их растерянные лица, а вместе с ними это делала и вся остальная школа. Так что мы могли наблюдать семь девичьих лиц, налившихся краской, где только одна лишь Сильвия смогла удержать эмоции и если остальные шесть покрасневших девочек полыхали от смущения из-за того что оказались в центре внимания, то Белла ко всему прочему раскраснелась ещё и от того, что полыхала возмущением к моей выходке. И она была абсолютно уверена в том, что эта ситуация моих рук дело, а потому её негодование и возмущение было всецело обращено на меня.
Направляясь же к своему месту за столом, что с момента праздничного ужина первого сентября, закрепилось за мной подле Флитвика, я уже находился спиной к своим ученицам, но это не мешало мне насладиться всей гаммой чувств, промелькнувших у Беллы и других девочек на лице. Всё же есть в этом определенное удовольствие, вызывать смущение и неловкость у красивых девочек! Ударившее по мне чувство ярких эмоций социального постыдства и общественной неловкости, переживаемой девочками, оказались для моего циничного чувственного духа, который растормошить под силу только моим девочкам или же нахождению рядом демонической твари эпического уровня, сладкой патокой, что доставляла мне прямо-таки гастрономическое наслаждение.
— Боюсь такое ваше поведение может после вылиться для Вас болезненными последствиями.
Оххх… А сколько неподдельного сочувствия и переживания, как играет, стервец!!! И если бы я не мог читать истинные эмоции, благодаря духовному зрению, и его разум не был бы для меня как на ладони, то мог бы и повестись на его игру. На самом же деле этот индивид не испытывал ко мне ничего кроме неприязни и брезгливости. А заговорил сейчас со мной и выразил своё фальшивое переживание, как только я занял своё место за столом — Гораций Слизнорт! Именно это ничтожество вырвало меня из нахождения в приятном состоянии ощущения послевкусия эмоций, переживаемых сейчас девочками.
Мда… Признаться он оказался для меня самым большим откровением этого мира и будущего канона. Уж не знаю, соответствует ли в этом отражении реальности его характер, мотивы и поступки тому, о чём я читал у Роулинг о нём в прошлом мире, но именно этому, алчущему признания и пестующему своё эго, ничтожеству магическая Англия обязана появлению на свет Темного Лорда Волан-де-Морта.
Когда я об этом узнал, то слегка так прифигел. И вообще именно роду Слизнорт Альбион обязан вырождению Гонтов, а вместе с ними Принцев. А всё началось ещё с прапрадеда Горация, Джузеппе Слизнорта, который вознамерился возвеличить свой род, как самых великих зельеваров Англии, и для этого он решил идти не только по пути самосовершенствования в желании превзойти конкурентов, но и стал плести долгие интриги на века, дабы изжить их всех вовсе со свету. На тот момент их род был третьим в негласном рейтинге зельеваров Оловянных островов, первое и второе место между собой делили Гонты с Принцами.
Медленно, но верно Слизнорты двигались к своей цели, и такая парадигма стала для их рода основополагающей, так что Гораций воспитывался с раннего детства с мыслью о том, что он должен способствовать пресечению родов конкурентов. Три поколения назад молодому наследнику рода Гонт смогли подмешать в питьё хитрое зелье, которое постепенно должно было развращать и воздвигнуть до одержимости один из его порок. И таким образом у наследника Гонта смогли распалить его гордыню, и в итоге это привело к тому, что он женился на своей единокровной сестре, ведь никого более он не считал достойным рожать ему наследников. Подобные же ценности и взгляды он уже позже привил своим отпрыскам, и понеслась у них в роду череда инцестов, что окончательно подломила и без того находящийся не на пике сил и возможностей род.
