И дабы снять всякие сомнения с Генри, Я обошел его артефактную защиту, а вместе с нею его собственный ментальный щит и стал транслировать свой ответ напрямую в его разум. А с небольшой задержкой, после обдумывания, решил также поступить и с остальными находящимися в зале разумными, что и проделал.
— «Позвольте представиться первым моим именем, под которым я стал известен в этом мире. Салазар Слизерин, чуть позже известный как Святозар Змиев, а ныне скромный преподаватель Хогвартса, Ормарру Дрейк. У Вас всё ещё остались сомнения по поводу моих слов и собственных выводов на их счёт?»
И говорил я это всё шире раскрывая свою ауру, позволяя доле малой моей силы вырваться во внешний мир, а вместе с этим, для эффектности, подчинил все тени в помещении, что стали поглощать всякий свет, приглушая его и стягиваясь ко мне, меня же самого объяло белоснежное пламя, а глаза приобрели свой естественный вид. Теперь на всех присутствующих в зале взирали глаза древнего змия — бывшего Василиска, а теперь, видимо, ближайший родственник Кецалькоатля!
Мда… у Генри после моей демонстрации силы стал преобладать страх в эмоциях, который начал перерождаться в суверенный ужас. Он мгновенно пришёл к выводу, что всё это время их мысли не были для меня секретом, а на протяжении моего нахождения здесь за столом и нашего общения он несколько раз поминал меня недобрым словом, а конкретно в тот самый момент, когда Сигнус предложил мне себя в вассалы в оплату за взятие Беллы в личные ученицы. И ему теперь было до одури страшно за себя, жену и дочь. Салазар оставил после себя громкую славу и часть её касалась именно того, что он никогда не прощал оскорблений, и не один разумный не пережил собственной грубости, хамства и неуважения, направленных в адрес Слизерина.
«Ты меня не оскорбил своим беспокойством за своего друга Сигнуса, так что не нужно себя накручивать, Генри. Успокойся», — Прозвучало в разуме Лорда Гринграсса, чья белоснежная кожа сейчас стала ещё бледнее с момента раскрытия мною собственной личности. Но подобное настроение от него мне ныне было совсем не нужно, а потому я не постеснялся воздействовать на его чувственный дух, дабы приструнить его разбушевавшиеся эмоции.
А вот Сигнус своей реакцией меня не удивил от слова совсем. Признаться нечто подобного я от него и ожидал. На моё признание он отреагировал чисто по блэковски, незамутненным детским восторгом и счастьем ребенка, что повстречал своего кумира. Наверное, именно такие чувства испытали бы первоклашки-фанаты от семи до двенадцати лет при встречи с реальным Человеком-пауком, Железным человеком или Капитаном Америкой. На меня обрушилось такое кристально чистое и светлое, что ну никак не могло у меня увязаться с личностью Сигнуса. Мда уж… В сознании Блэка, на волне одолеваемых им эмоций, всплыли его детские воспоминания, в которых его мама читала ему перед сном исторические хроники, где описывались «подвиги» Салазара. К примеру, как Слизерин наслал поветрие мора на гоблинов, осадивших Хогвартс, и где автор не поскупился на красочные иллюстрации и описание того, как людоеды-ксеносы блевали собственными внутренностями и истекали из всех щелей кровью после отравления. Или как Салазар, в попытке отмщения инквизиции за неоднократные попытки его уничтожения и прочие покушения, поразил Европу чумой, от которой скончались десятки миллионов разумных. Просто какой-то звиздец! Его же чокнутая мамаша даже не думала как-то скрыть эти подробности от неокрепшей детской психики, а описывала их не скупясь и во всей красе, не упуская ни одной детали повествования! Вот же блэканутые! Семейка Адамс английского розлива. Но самое удивительное, что Сигнус уже в таком невинном возрасте был под стать любимой мамочке и деяния Слизерина вызывали у него восторг. Причём это не вылилось у него в стремление причинять боль, зато он получил ориентир к чему стремиться, и если бить, то пытаться это сделать с таким же размахом и зрелищностью, как это выходило у Салазара, чью душу я сожрал.
И сейчас у него в голове билось лишь одно желание, нет, даже не так. Мечта! Как бы мне всучить в личные ученицы оставшихся своих двух дочурок?
Тут ведь вот какое дело, если я даже попорчу его девочек, лишив невинности, когда они достигнут возраста в котором смогут представлять интерес для мужчины, это ни разу не будет умалением чести и достоинства рода Блэк. Фигура Салазара, образ Слизерина стали в Англии идолом и иконой для девяносто процентов всех чистокровных. И даже те десять процентов, что от меня не в восторге, всё равно испытывают к моему имени глубочайшее уважение и гордость за то, что я являюсь частью истории их страны, Англии. Как там говорил Гаррик Олливандер о Томе Реддле, когда мелкий Поттер получил свою палочку с пером Фоукса?
«Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть сотворил много великих дел — да, ужасных, но все же великих».
Так вот, эти слова ещё больше подходят под описания жизни и поступков Слизерина, мне ли об этом не знать?
