— Тут сложно говорить наверняка, без проверки мисс Сноу при помощи диагностических пентаграмм я могу лишь предполагать, но после применения к пострадавшей чар, они мне выдали показатели идентичные тем, что можно было бы ожидать увидеть у мага, которого только что изгнали из рода. Но это ведь бред, с чего вдруг её отцу изгонять дочь из рода? Да и не стал бы он этого делать вот так с кондачка, ведь подобный его поступок мгновенно станет достоянием общественности. Хотел бы он её действительно отлучить от рода, то сделал бы это тогда, когда она находилась бы дома.
— «Патронус», — и в свете белоснежного цвета возник тщедушного вида бобр, что являл собой олицетворение внутреннего мира Горация, и как только он обернулся к декану, Слизнорт стал зачитывать ему послание, — «Доброй ночи, Билл. Это тебя в столь поздний час беспокоит твой бывший декан и профессор зельеварения, Гораций Слизнорт. Извини, что отправляю тебе сообщение так поздно, но тут произошла неприятность с твоей кузиной. Она сейчас находится в обморочном состоянии в больничном крыле, с сильным магическим истощением и поврежденной аурой. Посчитал должным поставить в известность её семью через тебя, частью которой являешься и ты, а заодно уточнить, у тебя нет никакой уточняющей информации или сведений по поводу состояния дочери твоего главы рода?»
И может быть профессор хотел ещё что-нибудь надиктовать своему Патронусу и спросить таким образом у своего бывшего студента и кузена мисс Сноу, в надежде получить информацию, что могла бы пролить свет на нынешнюю ситуацию с мисс Сноу, но его вдруг повело и, не подхвати Слизнорта под плечо мадам Помфри, полетел бы Гораций на каменный пол.
Мадам Помфри не стала задавать каких-либо вопросов своему коллеге по работе в школе, а уложив того на кушетку, принялась за работу больше свойственную какому-нибудь разрушителю проклятий, уж больно специфические и узкоспециализированные чары и заклинания она использовала. Первое, что применила к Горацию мадам Помфри, были чары обнаружения артефактов. И как только она установила точное нахождения их них на теле у профессора, она принялась за диагностирование уже каждого отдельного артефакта, дабы узнать о их назначении и найти способ безболезненного их снятия, как для себя, так и для носителя. А уже после того, как Слизнорт оказался лишён последнего артефакта, мед-ведьма принялась уже за непосредственную диагностику состояния Горация. И вновь она могла наблюдать схожую с недавней картину, только здесь последствия были значительно мягче и не столь глубоки, как у Элизабет. Только если мисс Сноу лишилась связи с родовым камнем судя по всему при помощи грубейшего варианта отречения дщери от родовой магии Лордом, то у Слизнорта произошло мягкое расторжение связи с Хогвартсом. Он больше не исполняет обязанности декана, оказавшись лишённым этой привилегированной должности. Теперь он рядовой профессор и преподаватель зельеварения. Учительский контракт со школой у него в силе. Вот от того и самочувствие бывшего декана подвело. Всё-таки лишиться по одностороннему решению, без согласия самого Горация, связи с источником Хогвартса — это вам не спину надорвать, тут последствия прилетели по всему магическому и астральному телу профессора, и не будь на нём его артефактной защиты, всё могло быть намного хуже. В общем, повезло Слизнорту и он отделался всего лишь лёгким испугом, а ведь после такого можно легко угодить в Мунго на месяц, а то и полгода.
«Как-то это очень странно и подозрительно! С чего вдруг в один день в школе появилось двое пострадавших со схожими симптомами, и если с одним ещё понятно, отчего его аура словно мелкое решето сейчас, то со второй пока ничего не ясно. Нужно звать Альбуса, пускай у него голова болит!» — подумала про себя над сложившейся ситуацией и решила Поппи Помфри. У неё в кабинете имелся артефакт, подав в который магию, она таким образом тут же известит директора о необходимости прибыть к ней в больничной крыло.
— Что случилось, Поппи? — влетел в больничное крыло буквально через десять минут после получения извещения о надобности посетить мадам Помфри и буквально с порога накинувшись на мед-ведьму с вопросом, так же не пышущий здоровьем, если судить по его внешнему виду, Альбус Дамблдор.
— Директор Дамблдор, сколько раз мне ещё нужно Вам говорить, чтобы обращались ко мне исключительно в рамках этикета?! Мы с Вами на брудершафт не пили, чтобы Вы имели право ко мне по имени обращаться и вообще мы с вами ни в каких отношениях, кроме рабочих и сугубо деловых, не состоим! Так что будьте любезны, мадам Помфри, так и только так обращайтесь ко мне впредь!!! — взорвалась мед-ведьма.
