— Прекрасно, Август, просто прекрасно, — губы Тома тронула едва заметная, предвкушающая улыбка, скорее даже намёк на неё. Том всей своей сутью жаждал устроить кровавое жертвоприношение, посвященное самому себе, и наконец обрести такой соблазнительный для его эго титул, а вместе с ним и обещанное сродство с тьмой.
— Кстати, Абраксас, что там по поводу Блэков? Мне так до сих пор на моё письмо и не ответили, ни Орион, ни Вальбурга. Оба молчат, — как ни в чём не бывало обратился Гонт к Малфою, будто бы не он только что подверг сиятельного лорда ментальной экзекуции. Абраксас же был уже более-менее собран и вновь готов отыгрывать роль преданного слуги.
— В ответ на моё письмо, в котором я интересовался как у них дела и с чем связано их затворничество, они ведь пропустили званый ужин у Крэббов, мне пришло приглашение на приём, который род Блэк организует в эти выходные, — ответил Малфой, уже сидящий вновь в кресле и не единым мускулом лица не выражающий своего отвратительного внутреннего состояния. Его голова всё ещё трещала от боли.
— Вот оно значит как. А тебе, Руквуд, не приходило случаем письма от Блэков с таким же приглашением? — и получив утвердительный ответ, Марволо зло протянул, — А меня пригласить значит не посчитали нужным?
И что Абраксас, что Руквуд, одновременно пришли к одной и той же мысли — на этом приёме будет знатный скандал, ведь Гонт уже давно считает себя непризнанным королем магической Англии, и не прислать приглашение на мероприятие, где собирается весь аристократический бомонд, его «венценосной» персоне он считал жутким оскорблением.
— Здравствуйте, уважаемый Кенмэй, — обратилась в уважительном и глубоком поклоне, как младшая к старшему, кицунэ Мэй, к сидящему перед ней в развалку на огромных подушках, не менее большому, размером с парочку слонов, уже давно и практически полностью седому тануки, который сейчас одним из глаз, что приоткрыл, разглядывал обратившуюся к нему дочку давней «подруги».
— Здравствуй, девочка. Приятно видеть, что ты не забываешь старика и находишь время, чтобы прийти меня проведать. Мои вот балбесы, стоило им только покинуть отчий дом, ещё ни разу так и не заглянули ко мне. А ведь с последним из них я прощался три века тому назад, — теперь пожилой енот уже не лежал, а сидел в позе сейдза, и теперь, после того как вытряхнул выкуренный табак, набивал её по новой, — Чувствую, что в твоей жизни недавно произошло что-то судьбоносное и ты пришла ко мне за советом или же напутствием, я прав? — этому седому как лунь тануки было больше полутора тысяч лет и он видел многое в своей жизни. Уже давно прошли те времена, когда он был воплощением проказы, непоседливости, когда со своими собратьями он разорял склады людей и много шалил. В общем, минуло много веков с тех дней, когда он был молод и беззаботен. Сейчас же, получив титул Кенмэй (мудрец), что уже давно заменило ему имя, а настоящее стёрлось из памяти большинства, пожилой тануки стал негласным лидером всех фэйри Китая. Именно к нему приходят за советом другие лидеры общин, которые населяют представители волшебного народа, и одним из таких лидеров была Мэй, что возглавляла кицунэ-аякаш Китая, а также являлась воспитанницей почтенного Кенмэя, ведь именно сюда её привели ещё совсем юной девочкой последние из выживших и сохранивших верность её роду кицунэ, которые помогли ей бежать из Японии на континент.
— Да, уважаемые Кенмэй. Я повстречала суженного, и в силу его личных обстоятельств больше мне будет не под силу исполнять обязанности одной из глав, заседающих в совете правления поднебесной, — на слова о суженном взгляд старика стал задумчив.
— Но как? Ведь старая Танабата никогда не ошибалась… Хм… а может ли быть? — тихо бормотал себе под нос тануки, но быстро прекратив свои размышления вслух, обратился к своей воспитаннице, — А как же то, что тебе предсказала Ткачиха? Ты решила рискнуть и проверить на прочность её пророчество? Это не самая умная идея, малышка, — печально, явно что-то вспомнив, пытался вразумить Мэй тануки, что заменил лисичке отца.
— Она предсказала, что быть мне счастливой только с Нурарихёном, — и говоря об этом, Мэй пыталась не расплыться в широкой и радостной улыбке, что не осталось незамеченным для старика.
— Скажи, что мой разум и глаза меня не подводят, а счастливой ты выглядишь потому, что выходишь замуж за предначертанного? Старый пройдоха жив??? — и видя, как Мэй уже даже не пытается скрыть своего счастья, Кенмэй на эмоциях в одну затяжку выкурил весь табак, что только что набил в трубку.
— Никем иным он просто не может быть. Он обладает всеми особенностями, которые приписывали Нурарихёну. И пусть я была маленькой и плохо помню его внешность, но ощущение нахождения с ним рядом, в его присутствии, ни с чем не спутать. А из совета я выхожу, потому что мой избранник оказался правителем Запада и, войдя в его Хякки Яко, я не смогу больше следовать клятве, принесённой при вступлении на пост одного из членов совета правления Китая.
