– Это наша работа, Дейрдре. Предоставьте все нам.
– И что вы собираетесь делать?
– Проверим, была ли жена, – сказал Вильяверде. – Если найдем что-нибудь серьезное, то откроем дело.
– О первой жене вы ничего не найдете, – сказала я. – Я всю ночь не вылезала из интернета, искала любую информацию о Трэкстонах. Но не нашла ни одного упоминания о том, что Тео был женат раньше.
– Если был, то мы узнаем. Остаются еще бумажные следы.
До чего же мучительно было слышать это «если». Я выпрямилась на стуле, подозревая, что, как только за мной закроется дверь, он расскажет обо всем напарнику, и они вместе посмеются надо мной.
– У Тео есть алиби?
– Что у него есть?
– Алиби, – повторила я. – Какое?
– Он был в командировке в Таиланде, – сказал Вильяверде. – Но нам не пришлось проверять ничьих алиби, ведь смерть вашей сестры зафиксировала камера наблюдения.
Мне вспомнилась строчка из статьи: «Во время пробежки покойную неоднократно зафиксировали камеры наружного наблюдения с разных точек; в записях ничего подозрительного нет». Ну и что? Разве не мог кто-то неизвестный причинить ей вред в таком месте, которое не просматривается камерами? Что если ее сердце отказало не только из-за аритмии? Я ломала голову, как высказать свое подозрение так, чтобы не показаться копу чокнутой.
– У нас есть пленка с записью пробежки вашей сестры в то утро, на ней почти всё, от начала до конца, – сказал Вильяверде. – Мы последовательно сняли показания со всех камер, мимо которых она пробегала. Хотите взглянуть?
«НЕТ», – завопил мой мозг. Я не хотела смотреть, как умирает моя сестра. Хуже этого ничего и вообразить было нельзя. Но я согласно кивнула:
– Давайте.
Словно в трансе, я дошла вслед за Вильяверде до его стола, села, и на большом компьютерном мониторе тут же замелькала зернистая черно-белая запись – Каро. На ней был черный облегающий топ, легинсы, пышная белокурая грива собрана в хвост на затылке. На моих глазах сестра подбежала к пустынному перекрестку и встала, прижав ладонь к центру груди.
Ощущение было такое, будто я смотрю фильм ужасов, только заранее знаю, каким будет последний кадр.
– Единственное, что показалось нам странным, это что она повернула к зданию ООН, – сказал Вильяверде. – Няня ее ребенка утверждает, что она предпочитала бегать в Центральном парке. Вы не знаете, почему в то утро она побежала на юг?
– Нет, – шепотом ответила я, не в силах оторвать взгляд от экрана.
Я наблюдала за бегущей Каро, за гримасой боли на ее обычно спокойном лице. Знала ли она, что вот-вот умрет?
– Вот это самая тяжелая часть, у Стены Исайи, – заметил Вильяверде.
Каро опять прижала руку к груди, постояла так, но потом все же заставила себя подняться по лестнице и скрылась наверху.
Я боялась даже моргнуть, чтобы не пропустить чего-нибудь, и ждала, что будет дальше.
– Куда она пошла?
– Там, наверху, площадка, а потом лестница продолжается. На этой площадке слепое пятно – камеры его не видят, – прокомментировал Вильяверде. – Но она сейчас появится. Можно перемотать…
– Нет. – Я хотела увидеть все как было.
Секунды тикали. Пот тек по моей шее. Вот и Каро появляется на верхней ступеньке лестницы, выпрямляет спину, перекатывает голову с одного плеча на другое, разминая шею. Делает четыре шага и снова исчезает. Следующая камера оказалась дальше. Она показала, как сестра перелезает через какую-то изгородь высотой ей по пояс и исчезает.
– Куда она пошла? – спросила я.
– В парк. Там камер нет. Но пока она была там, эта камера никого больше не зафиксировала. – Тут детектив все же перемотал изображение вперед. – Пять минут ничего не происходит. А потом – вот это…
На экране появилась сестра: теперь она шла медленно, опустив плечи, словно старуха, прижав левую руку к груди, а правой держась за затылок. Снова исчезла. Следующая камера показала ее уже у Стены Исайи. Вдруг она прижала обе руки к сердцу, сильно вздрогнула и, описав изящный четвертной поворот вокруг своей оси, упала. Изображение исчезло, тело ударилось о каменную площадку лестницы. Видео, конечно, было без звука, но я легко представила себе этот тошнотворный стук.
– Видели, как она схватилась за сердце? – спросил Вильяверде. – В тот момент оно как раз остановилось. Потому она и упала.
– А почему она держалась за затылок?
– Голова, наверное, закружилась – из-за сердца.
– А на голове не было раны?
– Я же говорю вам – сотрясение мозга, – сказал коп. – Вы видели, как она упала? Она сильно ударилась о ступеньки.
У него на все был готов ответ, но из увиденного он и я делали разные выводы. Я была твердо уверена в одном: существовала какая-то причина, почему Каро в то утро не бегала по парку, как всегда, а выбрала другой маршрут, в сторону ООН, но никто так и не удосужился эту причину найти.
– В этой истории чего-то не хватает, – сказала я. – Зачем она вообще пошла в тот парк на верху лестницы?
– Честно говоря, я думаю, что у нее была назначена там встреча, – сказал Вильяверде.
Я чуть не задохнулась.
– Почему вы так решили?
