Значит, я умерла полностью

Это письмо, которое я пишу тебе сейчас, самое трудное в моей жизни. Я всегда считала, что мой долг – оставаться жизнерадостной и энергичной, но на самом деле я давно несчастна. Моя всегдашняя нелюбовь к выяснению отношений, и даже просто к разговорам на сложные темы, привела к тому, что я поверяю свои мысли только бумаге, пусть и цифровой. Рождение ребенка подтолкнуло меня к размышлениям о том, что и как влияет на человека, пока он растет. Я много думала о тебе и маме – не знаю, к добру или к худу. Но каждый раз, вспоминая детство, я испытываю обиду. Все, что было тогда дурного, не сотрешь, но я все равно благодарна тебе за то, как сильно ты изменился в последние годы. Жаль только, что, когда мы росли, ты был другим.

Я знаю, что Дейрдре не подарок, но только от тебя зависит, помиришься ты с ней или нет. Я знаю, ты считаешь, что она ненавидит тебя и не хочет иметь с тобой ничего общего, но ты сможешь преодолеть это, если захочешь. Мы такие, какие есть, потому что ты был таким, каким был. Если со мной что-то случится, я хочу, чтобы вы оба были рядом с Тедди, пока он будет расти.

Я люблю тебя,

Каро

Даже не знаю, чего я ждала от письма Каро, но точно не этого. Я смотрела на экран, вытаращив глаза. Глянув на отца, поняла, что и он тоже ошарашен. Мы с ним походили на двух рыб, которые вылезли на сушу, а теперь не знают, чем тут дышать.

– О чем это она, а? – спросил отец. – Почему она несчастна? Из-за Тео, что ли? Да она всегда была такая веселая… В какую комнату не зайдет, везде точно свету прибавится.

– Счастливая и жизнерадостная – не одно и то же, – мрачно ответила я. – О чем она и пишет в самом начале.

– Неужели она еще злилась на меня? А я думал, мы помирились…

Если он рассчитывал, что я стану его утешать, то обратился не по адресу. Я молчала. И молча кипела внутри. «Я знаю, Дейрдре не подарок…» В нашей семье роль хорошей девочки возложила на себя Каро, меня же всегда представляли как черную овцу. А тут, поглядите-ка, оказалось, что и она чувствовала то же, что и я в детстве… Она и я должны были стать союзницами, а вместо этого не разговаривали долгие годы. Так что я, может, и не подарок, но зато и не лицемерка.

– И на что она обижалась? – продолжил отец. – Мне казалось, мы так с ней близки… Я всегда так ей и говорил: если тебе нужна помощь, только скажи.

И тут я не стерпела.

– Помощь от тебя? Да ты последний человек в мире, к которому кто-нибудь в своем уме станет обращаться за помощью.

– Дейрдре…

– Она хотела сказать тебе, что ты был паршивым отцом, который испоганил своим детям детство. Да, Каро притворялась, делала вид, что все хорошо, а в глубине души, знаешь что? – С каждым вдохом мой голос поднимался все выше, так что под конец я почти кричала: – Она ненавидела тебя не меньше, чем я.

Я вылетела из офиса, грохнув дверью. Каро писала правду – она всегда избегала конфронтаций, а я только ими и жила. Но в тот момент мне просто необходимо было убраться от отца куда подальше. Я пошла к нему только из-за письма, надеялась разузнать что-то о Трэкстонах, – а вместо этого проглотила еще одну порцию горькой правды о нашей семье. К такому развитию событий я не была готова.

– Что ты делаешь? – спросил я, уставившись на ствол пистолета. Я не столько испугался, сколько удивился. К Мехмету Бадему я пришел, чтобы задать ему несколько вопросов о той ночи, когда умерла Мирей, и вдруг выяснил, что он готов скорее убить меня, чем заговорить.

Бадем смотрел на меня, его рука с пистолетом слегка дрожала.

– Я все про тебя знаю, – заявил он. – Но я не ходил в полицию. И не болтал ни с кем. Зачем ты пришел сюда? Я не дам тебе меня убить.

– Я пришел только поговорить, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и спокойно, как будто дуло пистолета вовсе не смотрело мне в грудь. – Мне нужно узнать кое-что о той ночи, когда умерла Мирей Болью.

– Я ее не убивал, – ответил он. – Клянусь тебе, это не я.