– Тедди повезло, что у него есть такая замечательная тетя, которая готова водить его туда, – сказала Урсула. – Не то что та, другая.
И тут все встало на свои места – они говорили не обо мне, а о сестре Тео.
– Что еще натворила Джульетта? – спросила я.
– У вас в английском есть только одно слово для обозначения таких людей, как она –
– И какое из них больше подходит Джульетте?
– Любое, – ответила Урсула. – Но лично я предпочитаю
Я расхохоталась. Просто не могла удержаться. Нет, я не забыла слов Адины Герштейн о том, что Урсула рылась в вещах Каро, и доверять ей не собиралась. Но я ведь и сама совсем недавно делала то же самое, так что не мне бросать в нее камни.
– Тетя Ди, ты ведь пойдешь обедать? – крикнул Тедди, жуя печеньку – видимо, далеко не первую.
– Твой дедушка пригласил меня вчера.
– Не пускай ее больше сюда, – зашипела за моей спиной Урсула Глории.
– Ладно, – неуверенно ответила та.
– А что натворила Джульетта? – также шепотом спросила я.
– Ходят какие-то слухи об опеке, – ответила Урсула, подчеркнуто глядя на Тедди. – Не знаю, правда, насколько они соответствуют действительности.
Мы вышли на улицу, пересекли дорогу и оказались на крыльце другого особняка Трэкстонов, в котором я не была ни разу в жизни. «Там просто невероятно, – рассказывала мне Каро. – Как в музее. Никогда ничего подобного не видела. Даже смешно, что там живут люди». Сестра не преувеличила. Дверь нам открыл дворецкий. За его спиной стерегли просторы передней два мощных каменных льва, с виду такие же древние, как экспонаты музея Метрополитен.
– Паровозики! – воскликнул Тедди.
– Конечно, милый, – согласилась Урсула. – Пойди, посмотри пока на паровозики. Дедушка достал их специально для тебя.
Тедди на большой скорости обогнул одного из каменных львов и скрылся из виду.
– Не волнуйся, здесь он как у себя дома, – успокоила меня Урсула. – Выпьешь что-нибудь?
Она повела меня в гостиную. Дом был таким огромным, что по сравнению с ним особняк Тео и Каро казался просто коттеджем. Стоя на перекрестке коридоров, которые уходили куда-то в бесконечность на восток, запад и север, я догадалась, что в процессе постройки к этой собственности было присоединено немало соседних участков. В общем, это был настоящий дворец. Вот только освещался он так скупо, как будто Трэкстоны экономили на электричестве. Из-за царившего внизу полумрака я не сразу поняла, что в гостиной, куда привела меня Урсула, есть кто-то еще.
– А вот и Дейрдре пожаловала, лучик света в нашем темном царстве, – раздался воркующий голос откуда-то из угла. Приглядевшись, я увидела там сестру Тео – она сидела на кушетке, обтянутая платьем в тигриную полоску так туго, что все ее прелести буквально выпирали из него.
Я была в джинсах, черных кожаных ботинках и черной блузке с жабо и рюшами – мой вариант одежды в пир, в мир и в добрые люди.
– Если б я знала, что попаду на сафари, надела бы хаки.
Джульетта улыбнулась, как кошка, поймавшая канарейку.
– Почему ты еще здесь? – спросила Урсула.
– Потому что отец заставляет меня ждать. – Джульетта одарила мачеху высокомерным взглядом и снова обратилась ко мне: – А ты знаешь, что Урсула раньше была нашей няней?
Я бросила взгляд на Урсулу, которая так глянула на падчерицу, словно была готова ее зарезать.
– Да, да, она жила в нашем доме и очень любила брать без спросу украшения и туфли моей матери. А потом ей приглянулся и ее муж, – продолжила Джульетта.
Урсула вскрикнула, точно раненый зверь, и выбежала из гостиной.
– И зачем ты мне это говоришь? – спросила я.
– Затем, что это правда. – Джульетта пожала плечами.
Я сама из тех, кто предпочитает всегда смотреть правде в лицо, но зачем же говорить гадости?
– Это было жестоко.
– А что бы ты чувствовала к женщине, с которой твой отец сначала закрутил роман, а потом женился на ней и заставлял тебя называть ее мамой? – спросила Джульетта.
– Это что, правда?
– Закрой рот, Дейрдре, тебе так не идет. Да, это правда.
– Сестра никогда мне об этом не говорила.
– Откуда ей было знать… – Несмотря на слабое освещение, Джульетта принялась рассматривать свои ногти. – Не возражаешь, если я задам тебе вопрос? В глубине души ты никогда не испытывала презрения к своей славной сестренке, этой пай-девочке?
– Ты что, спятила?
Джульетта лениво пожала плечами, очень довольная тем, что ей удалось меня завести.
– Родственников положено любить, особенно данных Богом, но я своих просто ненавижу. Ничего не могу с собой поделать.
Как там говорил Бен? Все Трэкстоны – один большой преступный синдикат…
– Может, твои родичи и заслужили такое отношение, откуда мне знать.
Джульетта рассмеялась и подняла свой бокал так, словно собиралась чокнуться со мной.
