"Милая, мил я вам или не мил?"
Та благосклонно шляпкой кивала:
"Милый мой Билл, я милей не встречала"
Джентльмен в волненьи сигару скурил
И снова о том же у леди спросил.
Леди капризно в кровать опустилась:
"Глупенький мой, я ведь ждать утомилась"
13.
...События вырывались из-под контроля. Она вела себя не так, да и он не отличался стандартным поведением. По его плану, эти двое должны были броситься друг другу в объятия еще вчера. Объединив усилия и подкрепив их высоким чувством, они действовали бы по стандартной схеме, тогда и не потребовалось бы серьезного вмешательства. А они дурачатся, как два идиота, и не делают ничего полезного. Как тут работать? Девица должна выполнить свою задачу, иначе, для чего она нужна? А может она по меркам музыканта как женщина - второй сорт, и он вообще не вспыхнет. Или наоборот - он ее не прельщает. Не хочет сама, поможем. Ей хоть в этом легче. Мне никто не поможет, кроме меня самого...
14.
- Значит, говоришь, он слушал песню про мышей, вися под моим окном? лениво поинтересовался Шура, настраивая гитару. Я молча кивнула, так как рот был занят бутербродом. Быстро дожевав и проглотив кусок, уточнила:
- Над.
- А потом он вошел через окно? И я этого не заметил?
- Шура, когда ты сочиняешь песню, сюда может дивизия вампиров влететь, и ты не обратишь внимания. Ну, как тебе доказать?
Шура скорчил смешную рожу и пожал плечами.
- А глаза у него красные были?
- Шура, он не кролик, а вампир. И все, что он мне рассказал, совершенно противоречит всему, что пишут про них в книгах. Ну, почти всему. Глаза у него нормальные. Клыки несколько великоваты, но это атавизм. Может, немного бледноватый. Но в остальном - как ты, как я. Меня сейчас не его внешность интересует. А почему он не спешит мне помочь? Он наверняка знает, что со мной случилось. Не спрашивай, откуда мне это известно. Сама не пойму. Может, он-то меня к тебе и направил. Хочет самоустраниться. Но я найду его. Вот немного оклемаюсь и найду. Все подвалы в округе обойду. Начну с твоего.
В это время по программе ТВ начались новости и я прекратила бесполезный спор с Шурой.
"Сегодня днем в аэропорту Лас-Вегаса был задержан очередной террорист, гражданин Аргентины. Он вел себя более чем неординарно. Захватив "Боинг-747", террорист не удосужился взять ни одного из пассажиров в заложники. Все 147 человек, находившихся в салоне, были выгнаны им из самолета и беспрепятственно спустились по трапу. Пройдя в кабину экипажа и угрожая пистолетом девятого калибра, террорист потребовал от пилотов ни много ни мало - следовать курсом в Антарктиду и высадить его там. Командир экипажа героически отвлек террориста краткой лекцией на тему теории и практики взлетно-посадочных процедур в летном деле, доказывая, что требуемое невозможно. Пока террорист внимательно слушал мнение профессионала, группа оперативного реагирования повязала преступника..."
Я громко ойкнула. Шура, услышав эту новость, дернулся и порвал на гитаре струну. Мне хотелось закричать - "Вот видишь! Вот видишь!", но не стала. Шура не глуп. Больше мы темы бытия московских вампиров не касались.
Еще в теленовостях упорно продолжали показывать мою фотографию ("Хорошее фото", - сдержанно заметил как-то Шура), значит, для меня все выходы из города все еще были перекрыты. Федя был мне необходим. Имея в наличии собственное, тщательно законспирированное государство, он многое мог для меня сделать. Хватит изображать из себя мышку, прячущуюся от кошки. Пора начинать действовать.
15.
Не так давно я начала вечерами выходить на улицу. По квартире в парике я ходила целыми днями - мало ли кто мог прийти к Шуре. Но грим накладывала только перед выходом из дома. Я и сама не узнавала себя в зеркале, а уж ищейки и подавно ничего не заподозрят. Я бродила между многоэтажных домов по соседству, останавливаясь перед каждым подъездом и пристально всматриваясь в темноту подвалов. Но заходить туда не решалась. Недалеко был замечательный сквер - с великолепными кустами сирени, которые в мае будут привлекать влюбленных божественным ароматом, и целехонькими лавочками, не искалеченными руками юных варваров. Меня манили его ранне-весенняя безлюдность и редкая для города свежесть. Обычно в сквере вечерами всегда было много милиции, и я не рисковала гулять по аллеям.
Но сегодня, намотав по дворам несколько часов и километров, я почувствовала неимоверную усталость. И разозлилась. В конце концов, не хочет показываться - не надо. Пусть его совесть замучит, если меня узнают. Еще не совсем стемнело, но сумерки сгущались быстро. Плюнув на опасение быть узнанной (первейший признак частичного помешательства), я решила выкурить на лавочке под сенью сирени пару сигарет.
