- Успокоилась, забыла кто я, размечталась, раскатала губищу вдоль по Питерской, идиотка. Нет, придется все отношения рвать сразу, с корнями, пока не поздно. Как бы ни было это больно. Не видать мне в жизни дамского счастья. Дура, сама виновата, натворила дел - остаток жизни не расхлебать. - Кажется, аттестацию себе я выдавала вслух, вышагивая по улице, решительным маршем энтузиастов. Редкие прохожие шарахались от всклокоченной дамочки и оглядывались с более чем пристальным интересом.
- Федя, черт тебя побери, клоп подвальный! - громко прошипела я, оказавшись в родном дворе. - Где ты? Все равно я тебя найду, сволочь клыкастая.
- Э, голуба, куда загнула, этак ты до Дракула знает чего договориться можешь. Но я не обижаюсь, вы, женщины, все без царя в голове. Ну, здравствуй, милая. Опять проблемы?
В ТЕНИ ПОДВАЛА
1.
- Перестань изображать сантехника на пенсии, клоун.
В живописную обстановку подвала, куда я ее затащил, различив первые признаки надвигающейся истерики, Ирина вписалась замечательно: растрепанная, взъерошенная и злая - этакая королева сантехников, бомжей и бродячих котов. Она топала ногами и потрясала кулаками в воздухе. Но в этой дикой ярости она была прекрасна. Вместо того чтобы как-то реагировать на незаслуженные ругательства, я смотрел на нее и поражался: где глаза у этого музыканта? На каком месте? Я ждал, пока она выговорится, любовался ею, и в то же время ощущал некую гордость: девушка захлебывалась эмоциями, они бурлили в ней, они пробуждали ее к жизни. Тогда, на крыше, со мной был механический робот в женском обличии, запрограммированный убивать. Сейчас передо мной бесновалась женщина во всем своем великолепии, со всей гаммой чувств, свойственных прекрасному полу. В этом возвращении к жизни была и моя заслуга. Поздновато, правда. Теперь-то уже какая разница? Наконец поток слов иссяк, и она начала поливать слезами мой старенький пиджак. Сейчас образ сантехника был бы совершенно ни к чему.
- Дитя мое, что вам нужно для полного счастья? Я готов предоставить все, чего вы ни пожелаете, если, конечно, ваши желания не идут слишком далеко.
Ира еще всхлипывала, вытирая остатки слез о мое плечо. И с чисто женской манерой - не отвечать на поставленный вопрос - проговорила:
- Как ты мог? Сковырнул мои мозги, переворошил все мысли и бросил на произвол судьбы. Я, как уж на сковородке, верчусь, а ты...
Она зашмыгала носом.
Я решил тоже перейти на ты и признаться.
- Ни на минуту я не оставлял тебя. Едва увидел тебя на нашей крыше и проник в твои мысли, понял, что к чему. Я думал, направив тебя к музыканту, что вы полюбите друг друга и горы свернете ради совместного счастья. Почему вы остались равнодушны - молодые, полные сил?
Ее слезы моментально высохли.
- Так вот ты что задумал? Чтобы самому умыть руки, мол, пусть эти два дурачка сами выпутываются? Очнись! Что может влюбленный человек? Любовь сушит мозги и опутывает по рукам и ногам, лишая возможности здраво рассуждать. Ты хотел, чтобы я потихоньку превращалась в бабенку, больную любовью? Дудки! Я должна быть свободна в своих действиях. Шура мне друг, он хороший парень, но к чему мне сейчас такой камень на шею?
Я несколько озадачился.
- В мое время любовь вдохновляла на подвиги, утраивала силы простых смертных.
- А в наше - расплавляет мозги. И хватит об этом. Нечего лезть в мою личную жизнь. Ты спрашивал, что мне нужно для полного счастья? Пластическая операция и новые документы. Деньги у меня есть, если тебя, конечно, не затруднит забрать их из Шуриной квартиры. Только оставь ему на прожитье.
- Думаешь, внешность сменишь, уедешь в далекие дали - и все? Жизнь начнешь заново?
- А это уже, Федя, не твоя забота. Принеси деньги и мои вещи, пока Шура не вернулся. Я сама ему объясню, когда все это кончится. Письмо напишу. Все, Федя, давай, пожалуйста. И обсудим потом детали.
2.
Федя обернулся летучей мышью и вылетел в небольшую вентиляционную дыру в стене. Обессиленная небывалым выбросом адреналина, я осторожно опустилась на хромой стул. Вот и все. Скорее всего, через несколько дней я уже буду далеко отсюда. Насчет пластической операции я, конечно, загнула. Это заняло бы слишком много времени. Парик и немного косметических хитростей и без того изменят лицо до неузнаваемости. Но что документы у меня будут хорошие и чистые, я была уверена. Оставалось решить, куда я поеду. А там.... А что там? Устроюсь на работу? Куда? В голове снова прозвучали Федины слова: ... внешность сменишь, уедешь в далекие дали - и все? Жизнь начнешь заново?. Черт возьми! Мои деньги не резиновые, на всю жизнь не растянешь. Мои мысли были настолько зациклены на том, чтобы поскорее убраться отсюда подальше, что не было времени подумать - а что потом?
