Женщина посмотрела на себя в зеркало. Уже немолода, а полноценная жизнь еще и не начиналась. Когда Нина увидела по телевизору его первое выступление она была от неожиданности в шоке, и тут же в голове забродили, загуляли мысли. Несколько дней и бессонных ночей она снова и снова высчитывала все за и против. Успех бывшего мужа в Москве - это шанс, вероятнее всего последний. Вырваться, уехать из этого захолустья и окунуться совсем в другую жизнь, столичную, полную удовольствий. Женщина снова взглянула на фотографию. Может, звездой-то он и стал, а вот в душе, она была уверена, остался тем же сентиментальным тюфяком. А какие "бабки" вокруг него скоро закрутятся! Так ведь у Алекса даже ни ума, ни фантазии ими распорядиться. И "обувать" его будут как распоследнего лоха. Не допустить этого, взять под контроль, пока какая-нибудь юная ссыквочка не захомутала. А крутиться вокруг известного музыканта их будет о-го-го сколько. Опутать его словами, напомнить о прожитых годах, привезти дочь - и все, он будет на привязи, как теленок. А там видно будет, куда дальше при финансовой-то независимости. Она представила, как настанет день, и можно будет презрительно и эффектно сморщить носик и небрежно так типа брезгливо бросить ему, разом рассчитавшись за бесцельно прожитые годы.
- Гуляй, Вася... - И добить окончательно туманным и загадочным: - В ту степь.
Женщина на минуту замерла, хлопнула в ладоши.
- Да!
Она больше не сомневалась. В Москву, к звездному бывшему супругу. К новой жизни. Главное - успеть.
5.
"Вчера многие горцы-очевидцы наблюдали странное явление: около восьми часов вечера над городом появился светящийся шар. Он с огромной скоростью летел прямо на самое высокое здание. Свидетели затаили дыхание в ожидании страшной катастрофы. Но в нескольких метрах летающий объект внезапно изменил траекторию, пронесся стороной и словно растворился в вечернем небе. Но еще в течение пяти минут таял в сумраке яркий свет - след инопланетного визита Венерической цивилизации. Цвет горской интеллигенции взбудоражен. Какие еще доказательства нужны скептикам? Мы не одни! Сограждане, обо всех контактах с инопланетными гостями сообщайте в нашу редакцию - мы выслушаем вас без оскорбляющих ухмылок и грязных намеков".
Из газеты "Горская мысль"
Трудно быть Богом... и не всегда приятно
1.
Шура вернулся после очередных переговоров. Несмотря на вполне приемлемые условия проведения первого большого концерта, Шура не чувствовал удовлетворения. К страшной усталости примешивалось раздражение. Двух недель хватило, чтобы прописать в студии все композиции и свести шестидесятиминутный концептуально цельный альбом. А потом началась бумажная чехарда. Поначалу Шура вообще запутывался в договорах, соглашениях, контрактах и прочих юридических документах, о количестве и витиеватости смысла которых он даже не подозревал. Дни заполнились не творческой работой над новыми песнями, а дурным бумагомарательством и болтовней. Это уматывало больше всего, несмотря на то, что львиную долю работы по раскрутке делал менеджер. То надо было куда-то ехать, с кем-то договариваться, что-то подписывать, давать интервью на радио и в журналы, сниматься в клипах - это вообще кошмар: грим, дурацкие позы, дурацкие претензии сценаристов, стилистов, визажистов, имиджмейкеров и прочая доводившая подчас до бешенства ерунда. По радио и на ТВ уже гоняли пару-тройку Шуриных песен. И гоняли так часто, что, в конце концов, они начали вызывать тошнотворную раздражительность даже у самого автора. Шура уже ни видеть, ни слышать их не мог. То, что было сделано, казалось фальшивым, вычурным, глупым. А что же говорить о слушателях? Шура находил все больше изъянов в текстах, казалось бы, отточенных до совершенства, в музыке, рожденной вдохновением и тщательно обдуманной в спокойно обстановке, в аранжировке. И это перед выходом альбома! Шура мрачнел и все чаще задумывался: а не рано ли он вылез с альбомом, который теперь ему самому стал казаться сыроватым. А не бросить ли ко всем чертям всю эту шумиху и снова усесться в любимый кухонный угол в обнимку с гитарой?
В который раз проклиная "звездность" и связанную с ней суету, Шура залез под душ.
Смыв первую пену, он намылился во второй раз, когда в дверь позвонили.
- Не пойду, - вслух воспротивился Шура.
Звонок нахально затрезвонил снова.
- Не дождетесь, - пробурчал он, но уже выключал воду и тянулся к полотенцу.
Звонок затрещал, как сумасшедший, и Шура выскочил, кое-как обернувшись цветастым махровым покрывалом, открыть дверь.
- Телеграмму примите, - равнодушно сказала советского вида замотанная хождениями по адресатам тетка, - звоню, звоню, - бормотала она автоматически, - спите, что ли.... Распишитесь здесь, - она ткнула в бумажку пальцем с черноземом под ногтями.
Поставив нехитрую закорючку, Шура, забыв про тетку, торопливо развернул телеграмму. Полотенце развернулось само.
Шура не видел и не слышал, как почтальонша сплюнула и бесцветно произнесла, косясь левым глазом на внезапно обнажившуюся часть тела:
- Бесстыдник, срамник.
