Я недавно в Интернете одну преинтереснейшую статейку откопал. Ее автор — некий Богданов, вроде бы ученый, типа историк. Так вот, этот самый Богданов пишет, что история земли, на самом деле, намного короче, чем принято считать в современной науке. Он утверждает, что суша раньше была одним материком и омывалась со всех сторон, одним же, океаном. А потом, в результате катаклизма, тектонические плиты разошлись и материки, как корабли, расплылись по всей земле. Земная ось изменила угол наклона, и произошли изменения в климате. И не он один так считает, есть и другие.
— И лингвист Леха в их числе, — не удержался, и съязвил Сергей.
— Ну, я же просил! — негодовал Алеша.
— Пардон, ладно, я уже заткнул фонтан, как говорится, и вновь весь внимание.
— Так вот, — продолжал развивать свою мысль Леха, — если следовать этой теории, то получается, что наша легенда, во многом, подтверждает ее. И материк один, и климат, и катаклизмы — все сходится.
— Послушай, — перебил брата Сережа, — бабуся говорила про велького человека. Это что означает — большой или великий, как ты думаешь?
— А кто его знает, — Леха начал скрести затылок, — ты, видимо, имеешь в виду сказать, что Библия по этому поводу тоже имела возможность изложить свое мнение. Ведь как написано в первой книге Моисеевой? Я точно не помню, но что-то типа: «И жили в те времена великаны, они от сынов божьих и от жен человеческих, и были это издревле славные люди». Тут трактовать можно по-разному. И «великаны» подходят и «славные», а иначе «великие», тоже. Что-то в этом есть. Эта легенда времен потопа, точно тебе говорю!
— Да, и еще бы парочку летающих тарелочек сюда присовокупить, и тогда, был бы полный абзац. Почтенный Геродот тут рядом не стоял.
— Не ерничай, — нахмурился опять Леха, — все великие открытия принадлежат именно тем людям, которые отступали от традиционного мышления и шли своей, непроторенной дорогой.
— Да, — тут же подхватил Сергей, — и как сказали Карл Маркс и Фридрих Энгельс: «В науке нет широкой столбовой дороги, и только тот достигнет ее сияющих вершин, кто, не страшась усталости, карабкается по ее каменистым тропам», точка.
— Сергей, ты все больше меня изумляешь, — Алексей с интересом смотрел на брата, — где ты этого нахватался, неужели сам вычитал?
— Так отец всегда говорит, — гордо ответил Сержа.
— Что-то я такого не помню.
— Да что ты вообще помнишь-то? Умотаешь в свой Минск, и нет тебя. А мы интеллектуально общаемся, в основном в баньке, под пивко.
— Под что, под что? — Алексей даже подался вперед, — ну, ты грузишь, братан. В жизни не поверю, что бы наш папа позволил тебе, в своем присутствии, пить что-нибудь крепче газировки.
— Так это он пивко пьет, а я слушаю, ну, не как он пьет, конечно, а что говорит, когда пивка попьет. Интересно, знаете ли, с интеллигентным, образованным человеком, вот так по-простому, в неформальной обстановке, так сказать, без галстуков, пообщаться.
— Ты так скоро коммунистом станешь, наобщаешься.
— Попрошу не выражаться. Так и до жидомасонства дойти можно.
— При чем тут это? Ты евреев не трогай, они — мудрые люди, они нам религию нашу придумали. И вообще, наш прадедушка родом из Одессы, и звали его Костей. Короче, хватит лирики, надо определяться с дальнейшими планами. Что мы на сегодняшний день имеем? Легенда, колодец, книга, карта.
— Да, и еще, отступник Богданов, и продвинутый лингвист Леха, и еще Карл Ма… Мама! — у Сергея, от полученной затрещины, видимо, искры из глаз посыпались.
— Слышь ты, каратитст хренов, — Леха уже не шутил, — или прекращай этот базар, или греми отсюда копытами, куда рога глядят.
— Леха, ну ты чего? — Сергей понял, что хватил лишнего, — братик, не обижайся. Я ж не со зла, я ж пошутил. Я так шутю, братик. Я, между прочим, интеллигентно шутю, без рукоприкладства. Я по-мирному, по-доброму, с любовью в сердце и теплотой в душе. А меня, родной брат, за это по башке! А меня нельзя по башке, я ж дураком вырасту.
— Не обольщайся, ты уже именно таким и вырос, — менее раздраженно заключил Алексей, — и вообще, если у нас не будет единства, то мы ничего не добьемся. Ты веришь мне?
— Я верю тебе, брат! — торжественно произнес Сережа, приложив руку к сердцу, — и я готов идти за тобой, аки агнец на заклание.
— А если серьезно?
— А если серьезно, я считаю, что мы должны проверить то, что возможно, а уж потом сопоставлятьть факты и делать выводы.
— Ну что ж, разумно, разумно, — Леха совсем успокоился, — итак, разработаем план действий:
— первое — нужно обследовать колодец, коли мы уже здесь. Взять пробы воды, раствора, скрепляющего камни, в общем, всего, что можно. У меня в Минске, в Институте криминалистики, есть одна знакомая, подключим ее;
— второе — надо стырить из музея книгу, попробую своим в университет занести, может кто чего и подскажет;
— третье — в общем надо мне еще кое-что проверить.
