— Я в восхищении! Ваш план просто гениален! — Сергей принял картинную позу, — он настолько гениален, что я сразу и не понял, что это вообще план. И сколько раз на дню мы будем объединяться и разъединяться, позвольте спросить? И что нам это даст, каким образом приблизит к разгадке этой страшной тайны?
— Что за привычка перебивать, не дослушав до конца! — Возмутился Алексей.
— Сначала, сопрем книгу из музея. Потом соберем все вещдоки, и я с ними смотаюсь в Минск, попытаюсь все это научно обосновать. Ты останешься здесь и будешь обозначать присутствие здравого смысла в этой, погрязшей в суевериях, глуши.
— Да как же я тут останусь? — Заволновался Сергей, — а вдруг этот дядька глазастый меня по ночам донимать начнет? А вдруг он меня заставит коромысло ему таскать и похлебку из человечины варить? Он, может, упырь какой, кровосос, извращенец! А вдруг бабка с ним за одно? Я ж с ума сойду!
— Да, не боец, не боец, — укорил его Леха, — с таким в разведку не пойдешь. С таким даже провиант для войск добывать страшно. Бабка, та всю жизнь тут прожила, и ничего. Носится себе по дому, как угорелая. Сколько ей лет интересно? Я бы и то замучился. А он, каратист-айкидист, предрассудков испугался. Кому ты нужен?
— Ладно, ладно, — отмахнулся Сергей, — подумаешь, порассуждал слегка. Хорошо, останусь, обозначу присутствие здравого смысла.
— Тогда определяемся так, — Леха стал сосредоточенным, — выйдем сегодня, как только стемнеет. До деревни километров пять будет. Час туда, час обратно, ну и там час, полтора. Музей ночью никто не охраняет, думаю, все пройдет как по маслу. Замок там хиленький, окна без решеток, сигнализации нет. Бывает, что и форточки на ночь не закрывают, проветривают. Вернемся и спать, чтобы алиби было. Это ведь статья, друг мой, кража со взломом.
— Слушай, — мотнул головой Сергей, — а нельзя ли нам туда днем зайти, под видом посетителей? Потихоньку книжку бы и подтырили.
— Оно, конечно, можно и днем, только какие там сейчас посетители? Уборочная, сам понимаешь. Заметут нас, как пить дать заметут. Даже если нам удастся незаметно книгу стянуть, потом-то пропажа все равно обнаружится. И вот тогда вся деревня наш словесный портрет участковому составлять поможет. У нас под ногами будет гореть земля. Попадем в розыск и все, конец богатству и славе.
— Слушай, Леха! А может, ну их всех в баню, а? Поедем домой, отдохнем, оттянемся. Пусть эти упыри, да лешие сами разбираются.
— Да ты что!? — Набросился Алексей на брата, — да как у тебя язык повернулся? Мы, может быть, на пороге важного открытия стоим. Нам, может быть, Нобелевскую премию за это дадут!
— Нобелевскую премию ему дадут, — ворчал себе под нос Сережа, — смотри, чтобы тебе звание героя не присвоили, посмертно.
— Нет, ты все-таки законченный пессимист, братан. Все у тебя в мрачном свете. Веселее, боец, дойдем до Берлина! Короче, сейчас обедаем (или завтракаем?), потом спим, потом идем на дело. С собой ничего не берем, только самое необходимое.
— Знаки различия, награды, документы сдать, идем в разведку! — Торжественно произнес Сергей.
— Ладно, разведчик сонный, иди уже обедать, — вставая, дружески потрепал брата по затылку Леха.
Цепочки взаимосвязанных событий растянулись на тысячи лет. Он терпеливо ждал. И, наконец, свершилось! Ной с благоговением смотрел на нечто. Это нечто было очень маленьким. Оно не было похоже ни на Ноя, ни на что бы то ни было другое. Но оно существовало, жило какой-то своей жизнью, порождало себе подобных. У него получилось!
Окрыленный успехом он, с удвоенной силой, взялся за дело. Терпение, главное — не торопить события, и ничего не создавать вопреки их течению. Он с трепетом, очень осторожно, лишь добавлял недостающие звенья. Прошли сотни тысяч лет и вновь удача! Когда Ной понял, что же у него получилось, ему стало страшно. Огромные уродливые существа наполнили землю и воды. Они умножались очень быстро. Не такого результата ожидал Ной, но поделать уже ничего было нельзя. Нельзя вмешиваться в естественный ход событий — теперь это стало для него законом. Он знал себя, изучил себя. Создать себе подобного — вот венец мечтаний. Осуществление этой мечты стоило ему невероятных усилий и почти бесконечного времени. Он становился мудрее и понимал, что не он правит миром. Кроме него есть еще неведомая Великая Сила, безликая, вечная и страшная. Овладеть этой силой он не мог, пока не мог. Десятки тысяч лет прошли в неустанных трудах и поисках. Другая сила творила лучше. Он видел результаты ее трудов. Это было жестоко, но так было. Неразумные существа, уродливые и дикие, переполняли землю. Другая сила заставила их уничтожать друг друга и наступило равновесие. На земле снова стало можно жить.
