Знак бесконечности полностью

Фее никто никогда до этого не нравился. Как и большинство девочек, к седьмому классу она уже начала терять девчачью угловатость и приобретать формы. Мальчики постарше все чаще заговаривали с ней в школьном буфете, а на странице в соцсети подавали заявки в друзья. Фея знала, что нравится им, ей это было приятно, и она любила порой сказать в школе что-то колкое или отказать в дружбе в Сети, с удовольствием играя роль красавицы, самоутверждаясь и совершенно не думая о том, что кого-то этим сильно обижает. Подростки вообще жестоки. Ей нравилось нравиться. И только. Сама она при этом ничего не чувствовала, но в тот день все вдруг изменилось.

Все стало совсем иначе: сидеть рядом, переписываться на уроках, обмениваться вечерами сообщениями с забавными мемами. У нее каждый раз замирало сердце от случайных прикосновений, и было так сладко просто украдкой смотреть на него, когда он сосредоточенно решал самостоятельную по физике, а потом поднимал голову и шептал:

— Ты чего не решаешь?

— Не могу.

И он привычно писал ей решение ее задачи на своем черновике, а она оттуда списывала.

Пожелание из хлопушки до сих пор сохранилось, оно лежало между страницами блокнота, куда записывались всякие девчачьи секреты.

«Пусть в небе хлопушки взрываются,

И ваши желанья сбываются!»

Тогда она загадала себе сидеть с ним за одной партой до конца школы. И это желание сбылось.

Пора было вставать. Но совершенно не хотелось. К тому же сон такой приснился — дурацкий, что после него вот совсем не до развалин аббатства.

А еще она вчера наговорила лишнего. Зачем?

А затем, что эта Лана… эта Лана слишком красива, самоуверенна и довольна жизнью. И от этой ее красоты, самоуверенности и довольства захотелось что-то такое выкинуть, что-то такое сделать, чтобы щелкнуть по носу холеную блондинку и уменьшить собственную боль. В итоге щелчок по носу не получился, лишь себя выставила дурой. В общем-то пора привыкнуть. Жизненный девиз «Слабоумие и отвага» пока никогда не подводил.

Когда Бог распределял мозги, то щедро отсыпал их Чехову, а про нее забыл. Зато смелостью наградил от души, да. Компенсировал, можно сказать.

А раз так, то нечего прятаться от всех под одеялом. Надо выйти на завтрак с гордо поднятой головой, будто вчера не было никакой слезливой истории о неудавшейся великой любви.

К тому же, может, все уже позавтракали. А на экскурсии главное — слушать Василия. А после экскурсии приедет катер, и больше никого из этих людей она никогда не увидит.

Только если во сне.

Через двадцать минут Фея спустилась вниз, тщательно одетая и с легким макияжем, скрывшим следы вчерашнего вечера. Цветная прядь была спрятана в туго заплетенную косу. Если на улице ветер — нечего ходить с распущенными волосами.

Страхи ее были напрасными. Никто на появление Феи внимания не обратил. Все были заняты обсуждением новости — на море штормовое предупреждение, поэтому с острова сегодня никто не уплывет. Сообщение по воде отменили до тех пор, пока природа не успокоится.

— Как это так? — возмущалась Лана. — Остаться в этой дыре еще на сутки?

— Почему в дыре? — обиделся Василий. — Это красивый, самобытный остров со своими легендами и нетронутой природой.

— Да-да, конечно, — поспешила согласиться Лана, поняв, что сказала бестактность, — но приличного ресторана здесь нет. Да и кроме гостиницы и бара сходить некуда. Что нам тут делать целые сутки? А если и завтра будет штормить? Тони… — повернулась она к своему молодому человеку, ожидая поддержки.