—
—
—
Они оба поступили туда, куда хотели. И сделали парные тату. И да, Соня очень верила в бесконечность их любви, потому что… потому что по-другому быть просто не может. Это же Антон. Разве есть человек ближе и роднее? Надежнее и вернее? Вообразить, что кто-то из них однажды будет целовать и касаться кого-то другого, казалось невозможным. Потому что никакие другие им не нужны.
Потом Соня, конечно, хотела удалить татуировку. Она ее видеть не могла. Знак на внутренней стороне запястья все время напоминал о прошлом, и внутри все пылало. Невыносимо.
Соня даже поехала в тату-салон. Но в тот день работал начинающий мастер, и, посмотрев на ее руку, где была очень тонкая кожа и близкая вена, он испугался и не взял на себя ответственность. Предложил обратиться в другое место. А Соня подумала, что это судьба. Значит, ей придется как-то научиться с этой татуировкой жить.
И она долго училась с ней жить. Почти привыкла. Только часто прятала то под браслетом, то под длинными рукавами одежды. Чтобы лишний раз не напоминать себе, не бередить прошлое. А сегодня почему-то захотелось руку освободить.
Сегодня она видела Антона. И он ее поцеловал. А еще он тоже не свел татуировку.
Ведь это что-то… значит?
Колесо сделало круг, и кабинка опустилась вниз.
Соня, поблагодарив сотрудника, ступила на землю с зажатым в ладони браслетом.
Она решила положить его в карман ветровки и, когда сунула руку внутрь, наткнулась на нечто мягкое и смятое.
Точно! Ей же вчера утром на острове что-то передала странная шотландская женщина, а Соня, занятая собственными переживаниями, совсем об этом забыла.
Она выудила находку наружу. Разгладив ее на ладони, Соня с удивлением поняла, что женщина передала ей сплетенный из ниток кельтский узел.
Не может сын такого отца быть трусом.
По-хорошему, наверное, следовало бы извиниться перед девушкой за испорченный отдых. Пусть Антон вез с собой Лану в качестве прикрытия, все же это был ее отпуск. И вполне себе конкретные ожидания. Ожидания, которые Антон не оправдал. Вчера, вместо ресторана, они провели время в клинике. Хорошо, что это оказался не перелом, а всего лишь растяжение, пришлось искать место, где продаются фиксаторы для голеностопа, покупать нужный и облачать в него поврежденную ногу. Ресторан был, но поздно. И Лана не смогла скрыть очередного разочарования.
А Антон ничего не мог поделать. Наверное, она ждала каких-то нежных слов утешения, заверения, что эти временные трудности — ерунда, а он просто не хотел ей врать.
Эти трудности действительно были ерундой, но успокоить Лану ему было нечем. Антон ее не любил, а после встречи с Соней и не хотел. Полученная глупая травма стала неплохим аргументом, чтобы объяснить отсутствие секса.
Компенсация ресторанами и шопингом начала давать сбой. Все же Лана не была глупышкой.
— Мы можем взять индивидуального гида и съездить на Лох-Несс, — закинул Антон пробную удочку, лежа на диване с вытянутой ногой.
— Спасибо, легенд про чудовищ мне хватило на острове, да и на озере мы уже были. К тому же с твоей ногой нам только пускаться в путешествия.
А Соня сейчас уже должна лететь. Утром он написал ей сообщение с просьбой дать знать, когда она приземлится в Москве.
Ответ был кратким: «Ок».
Спасибо и за такой.
Вслух же Антон произнес:
— Весь день сидеть в номере тоже не вариант.
— Что ты предлагаешь?
В этот момент позвонил телефон, и через секунду Антон услышал в трубке радостный голос Никиты.
— Я не знаю, что ты там проворачиваешь, но у меня получилось! — возвестил друг.
— Что именно получилось? — Антон сел и, зажав трубку между плечом и ухом, нащупал подушку, подложил ее себе под спину.
— Втюхать твои бабки Берцову! Я подписал с ним договор.
— А вот с этого места подробнее.
Лана, бросив взгляд на Антона, села рядом в кресло и взяла со столика рекламный буклет, который обычно информирует гостей отеля о местных развлечениях.
