- Если девочка из хорошей семьи, нам придется ее отпустить, - вклинился между спорщиками наставник Еримил. - Но как избежать пересудов?
- Нужно лишь доказать, что она не совершала преступления, - хмыкнул Арамил и первым вошел в зал.
Внутри было душно из-за курящихся благовоний. Пряный запах корицы, мускусный аромат нарда и тонкий древесный запах сандала... Арамил, который терпеть не мог приторных благовоний, поморщился.
Юная преступница забилась в дальний угол, но ее выдали одежды, белевшие в полумраке залы. Справа послышался тоскливый вздох наставника Еримила: белые одежды свидетельствовали о благородном происхождении нарушительницы храмового Устава. Приблизившись, Арамил увидел крошечную девчонку с растрепанным пучком светлых волос и огромными, но удивительно осмысленными глазами. Ей было страшно, но то, как умело она скрывала страх, вызвало восхищение у наставника.
- Тебе здесь ничего не угрожает, - сказал Арамил успокаивающе.
Лицо Аргуса перекосило от злобы, но молодой наставник только этого и добивался.
- Назови своё имя, - продолжил он, присаживаясь на край скамейки.
Девочка расправила плечи, сказала:
- Сайарадил, - и попыталась встать для поклона, но запуталась в складках длинного одеяния и неловко плюхнулась на скамейку.
- Даже так? - усмехнулся наставник.
Он решил, что это шутка: имя было благородным, но мужским, и не могло принадлежать девочке, но... Смешок застрял в горле, когда Арамил заметил тонкую пурпурную кайму, идущую по вороту ее туники. Важную деталь разглядели и остальные наставники.
- Кто твой отец? - резко спросил Еримил.
Девочка выпрямилась, тщательно расправила скомканное платье и, встав, звонко произнесла:
- Мой отец - Дижимиус Вэй, сын Кармаила, глава рода Валлардов, сенатор Эндроса! - и, словно испугавшись гулкого эха, съежилась и села на место.
Арамил с трудом сдержал смешок. Перед ним сидела не просто знатная особа, а фамильная аристократка, отпрыск одного из двенадцати родов-основателей города!.. Дижимиус Валлард Вэй - семнадцатый глава рода, знаменитый своим ораторским искусством и тем, что не сумел произвести на свет сына, из-за чего его наследницей считалась десятилетняя дочь...
Здесь Арамил запнулся, осознав наконец, кто попал к ним в руки. В присутствии этой маленькой девчонки только избранным разрешалось сидеть. Лишь некоторые имели право с ней заговорить. Многим не разрешалось на нее даже смотреть! Осквернительница Святилища оказалась вдруг неприкосновенной.
Кажется, остальные наставники тоже поняли это. Еримил хотел что-то сказать, но лишь забавно шлепал губами. Аргус же от злости покраснел еще больше.
- Знаешь ли ты, - угрожающим тоном начал он, нависая над ребенком, - какое наказание тебя ожидает?
'Вот оно, плебейское происхождение' - философски подумал Арамил. Усиленные сознанием собственной власти и безнаказанности, старые обиды Аргуса вылились в ненависть ко всем лицам благородной крови.
Девочка храбро встретила полный злости взгляд краснолицего жреца.
- Прошу слова, - сказала она.
- Что? - поперхнулся наставник Аргус.
Та сжалась, но глаз не отвела:
- Я нахожусь в своем праве.
- Что?.. - Аргус всхрапнул, как загнанный конь.
Девочка молчала, ожидая ответа. Арамил куснул губу, чтобы не расхохотаться.
- Что ж, говори, - выдавил наконец Еримил, мудро сочетая в голосе строгость и благосклонность.
- Наставники Храмовой школы! - тонким, выдающим волнение голосом начала наследница Валлардов. - Мои помыслы чисты перед вами. Я не собиралась касаться Саркофага...
- Но коснулась? - саркастически хмыкнул Аргус, вновь нависая над девочкой.
- Да, - неожиданно согласилась та; в ее голосе послышалась твердость. - Ведь я так часто видела его в своих снах!
В зале воцарилась тишина. Наставники переглянулись. Арамил осторожно опустился на скамейку рядом с ребенком.
- Позволь осмотреть твои руки, - попросил он.
Ее ладони были красными, словно от ожогов. И как она терпит?.. Но обожженная на вид кожа оказалась ледяной наощупь. Вглядевшись, Арамил заметил на кончиках пальцев багровые порезы, складывающиеся в таинственный узор.
- Это не царапины... Это метки. Взгляните! - позвал он остальных.
Аргуса покосился на отметины и отвернулся. Наставник Еримил, напротив долго рассматривал узоры; лицо его вытянулось и, кажется, постарело еще сильнее.
- Знак четырех! - потрясенно прошептал он.
Наставник Арамил улыбнулся, и девочка вздрогнула, как от пощечины. Ей было страшно, когда на нее кричали, но улыбки жрецов оказались страшнее. Великое Небо! А ведь еще этим утром мир казался таким беззаботным и прекрасным!
***
