Знак Десяти полностью

Я уже начинала чувствовать себя выгребной ямой, в которую обитатели Кларендон-Хауса с удовольствием сливают все свои грязные тайны, но, конечно же, согласилась на его условие. Он что, тоже будет трогать меня за руку?

– Доктор, вот вам мое слово.

Холодные голубые глаза еще раз сверкнули, а потом он перевел взгляд на чашку с чаем.

– Вы хорошо знакомы с преподобным Доджсоном? – спросил психиатр.

– Нет. Я познакомилась с ним неделю назад. Почему вы спрашиваете?

– Его сны. Они мне не нравятся.

– Сны его преподобия вообще никому не нравятся, доктор.

Квикеринг поднял руку. На пальце блеснул перстень.

– Нет-нет. Я, вероятно, не так выразился. Вот что я вам скажу: я психиатр, и моя специальность – ментальная драматургия. Вам известно, что это значит?

– Вы пишете сценарии к представлениям ментального театра. Образы, декорации, сюжет и диалоги персонажей – в них вы вставляете фразы, которые могут вызвать в пациенте особенный отклик. В целом вы следуете указаниям режиссера-психиатра, но детали добавляете от себя.

– Гениально! – Квикеринг улыбнулся. Когда его улыбка не выражала насмешки, она превращала его в настоящего красавца. – Вы знаете мою работу назубок.

– В Эшертоне я была знакома с мистером Питером Харвиллом, постоянным драматургом сэра Оуэна.

– Ах да, Питер, понятно-понятно. – Конкуренция была Квикерингу не по душе, он разом прикрыл ювелирную витрину своих зубов. – Я вот почему завел речь о своей работе: тут важно понимать, что я врач и психиатр, а не писатель, как, например, его преподобие. И тем не менее наша работа, работа ментальных драматургов, выводит нас на границу искусства и науки, куда никогда не ступают другие психиатры, даже сэр Оуэн. Я понятно объясняю?

– Замечательно, доктор.

– Вот почему наши, скажем так, измышления не лишены крупицы фантазии. Чтобы сочинять такого рода пьесы, нам порою приходится ставить себя на место человека с больным рассудком… Я к такому привык. И вот теперь я перехожу к самой сути. – Голубые глаза снова смотрели прямо на меня, в них отблескивал огонек лампы, все остальное было в тени. – Его преподобие не кажется мне больным, мисс Мак-Кари. И сны у него весьма странные. Сон об этом тайном сообществе, которое, как позже выясняется, существует на самом деле… И эти пророческие кошмары – то угрожающие, то описывающие самые тривиальные вещи… Не знаю, я нахожу во всем этом нечто такое, чего никак не могу прояснить. И это меня беспокоит.

– А что думает сэр Оуэн?

Квикеринг махнул рукой – на редкость деликатным образом.

– Ах, сэр Оуэн – это ученый par excellence[17]. Он считает, что все дело в запретной любви его преподобия к юной Алисе Лидделл, и вот теперь его вина отражается в фигуре человека в цилиндре. Это убедительное научное объяснение, и завтра оно появится в представлении.

– Но вы в него не верите.

Квикеринг замялся, как будто не отваживался противоречить сэру Оуэну в моем присутствии, и бросил быстрый взгляд на голову Шляпника.

– Как я и сказал, я – не совсем обычный психиатр. Не сомневаюсь, сэр Оуэн абсолютно прав с медицинской точки зрения, однако… А вдруг мы смотрим на этот случай с неправильной точки зрения? Как получается, что кошмары его преподобия сбываются наяву? Взять, к примеру, смерть вашей подруги… Пользуясь случаем, выражаю вам свои искренние…

И так далее. Я прервала Квикеринга – быть может, не слишком вежливо:

– Спасибо. Но смерть мисс Брэддок наступила из-за остановки сердца.

Я ни капельки не верила, что Мэри умерла естественной смертью, но, как я уже говорила, я стала мастерицей по забрасыванию крючков с блестящей наживкой – чтобы потом проверить свой улов.

– Конечно, я ни на что другое и не намекаю, – согласился Квикеринг, – однако преподобному приснилось, что в течение недели произойдет новая смерть, и так оно и вышло… К этому добавляется предыдущий случай – смерть Арбунтота именно в тот момент, когда остановились часы, в точности как и приснилось Доджсону… А еще были нож и кролик. Как можно такое объяснить через психологическую патологию?

– Доктор, вы же до сих пор утверждали, что все это совпадения! Прошу прощения, но вы… насмехались над моим пациентом за то, что он считает иначе!

– Вы правы, вы правы, а я приношу извинения. Повторяю, я рассматривал проблему с медицинской точки зрения. Сэр Оуэн, например, и сейчас не обращает внимания на все эти обстоятельства. Но я начал смотреть на этот случай иначе. И я задаю вам вопрос: возможно ли, что преподобный Доджсон лжет?

Клянусь вам, я открыла рот от изумления.

Такая возможность никогда не приходила мне в голову.

– Вы хотите сказать, он выдумывает свои сны?

Квикеринг сделал глоток, глядя на меня из-за края чашки.

– Отчасти. Точнее, он по какой-то причине намеренно преувеличивает.

– И что это может быть за причина?