– Нет, Эндрю, нет! – остановил его сэр Оуэн. – Полицейские услышат! Нам следует…
Марвел внезапно расхохотался. Его смех был похож на раскаты грома.
– Да кто же поверит в такую лавину совпадений, мистер Икс? У вас нет доказательств!
– Случайности, «раскрытые ладони», мистер Марвел. Кстати говоря, совпадение, по которому мистера Кармайкла поместили в смежную с мистером Доджсоном комнату, тоже наводит на определенные мысли, но этот случай я рассматриваю отдельно. Что же до всего остального, у меня, разумеется, есть доказательства: я сам их собрал. Когда я заподозрил, что его преподобию снится то, что он слышит, я решил: почему бы это не подтвердить? Подослать Билли труда не составило, мой бедный помощник был готов проливать ради меня свою кровь, и на сей раз ему действительно пришлось так поступить: одного пореза на руке хватило, чтобы испачкать и постель, и лицо его преподобия, которому мы увеличили ночную дозу лауданума, чтобы он крепче спал; своей кровью Билли перепачкал и нож для писем, а потом уложил его в ящик. Производя эти действия, Билли вслух проговаривал текст, притворяясь таинственным человеком в цилиндре. Я сам надиктовал Билли эту речь: «Я человек в цилиндре, ваше преподобие. Зачем вы пересказывали ваши сны? Теперь человек в цилиндре воткнет вам нож для писем…» И так далее. Это было похоже на сочинение рассказа. Его преподобие, несомненно, приукрасил мой черновик должным образом. Я остановился на фигуре Шляпника, поскольку она была самой странной из тех, о ком бормотал во сне сэр Джонатан. И в самом деле, сон, рассказанный мне на следующий день, и страх перед ножом для писем – все это еще раз доказывало, что его преподобие страдал от эхосомнии. Я не задумываясь попросил о переводе в Портсмут. Я располагал сновидениями некоего сэра Джонатана, джентльмена с сомнительным прошлым, и подтверждением, что его преподобие все расслышал правильно. Поэтому я предположил, что фраза «этим летом в Портсмуте мистер Игрек совершит важное дело», по всей вероятности, сбудется. И, к несчастью для вашего брата, я не ошибся.
Эндрю Марвел поднял ствол и прицелился мистеру Иксу точно в лоб.
– Мерзкий карлик! – кричал он с искаженным от ярости лицом. – Только за то, что ты сделал с Генри, я буду убивать тебя тысячу раз!
Вокруг мистера Икс началась паника. Клара теснее прижалась к Кэрроллу, потянула за полу сюртука и что-то прошептала на ухо. Мужчина и девочка бросились вверх по ступенькам. Марвел их не останавливал, зато сурово пригрозил всем оставшимся:
– Прекрасно. Вот что я скажу: если кто-нибудь еще сдвинется с места, клянусь, я покончу со всеми, с кем успею, прежде чем меня устранят. Всем ясно?
– Это самая прозрачная ясность, – отозвался мистер Икс.
Никто не стал подвергать слова Марвела сомнению. Уидон и Джимми забились в угол. Дрожащий Салливан, стоявший рядом с сэром Оуэном, задрал руки вверх. Мистер Икс и Дойл оставались в центре, на своих местах. Понсонби отбежал и отгородился от всех опасностей стулом.
– Ну ладно, тупой коротышка, ты все отгадал правильно… А теперь скажи мне, кто перерезал горло твоей медсестре?
– Я, – сказал мистер Икс.
Труп открыл глаза, и первым его чувством была жажда.
Еще была головная боль, а вскоре выяснилось, что труп не понимает, где находится.
Это была не спальня. Здесь было темно, но вскоре труп узнал одну из кладовок в кларендонской кухне – ту, где хранились несъедобные припасы. Кто-то перенес ее туда, кто-то соорудил постель из покрывал и даже был настолько любезен, что облачил труп в халат поверх ночной рубашки, что смягчало
Жажда донимала все сильней, но в этой кладовке не было ничего, что можно пить без ущерба для здоровья.
Труп поднялся, дрожа всем телом и силясь вспомнить, что произошло; тогда-то он и ощутил странную тяжесть на своей шее.
Поднес руку к горлу и не сразу понял, что там не так.
Под рукой была вязкая масса – как будто слой папье-маше промазали клеем и покрыли красной жидкостью, которая, хотя и не являлась кровью, хорошо имитировала ее внешний вид. Для трупа это было самое странное пробуждение за всю ее жизнь. Тут уж сомневаться не приходилось.
А потом она услышала голоса и быстрые шаги. Один голос был, кажется, детский. Труп выжидал, пока звуки не затихли. Хотелось выйти, но было страшно. Труп оглядел кладовку. Увидел один из инструментов, которыми мужчины пользовались в подвале, и взял его в руку. Это был тяжелый молоток.
К счастью, дверь в кладовку не была закрыта на ключ. Труп подтолкнул, и дверь открылась.
На кухне никого не оказалось, и это тоже было воспринято как добрый знак: кто знает, что скажет и как поступит человек, узрев ее в таком виде: ночная рубашка, колпак и халат, липкая субстанция на шее, все тело перепачкано красной жидкостью, в руке молоток.
Стали слышны новые звуки. Разговоры и крики. Они доносились из подвала.
А от бури трещал весь дом. И это было нехорошо.
Но могло быть и хуже, сказал себе труп. Я, по крайней мере, жива.
