Вечером того же дня Алиса осторожно вернула разряженный «Глок» в сейф, а затем села в кухне, обложившись листами и маркерами, и включила запись. В облачном хранилище помимо записанного ею разговора были также файлы, которые ей удалось перебросить с компьютера Черного Воина. Оказывается, можно очень многое успеть за один час, если соединение с Интернетом хорошее и за тобой никто не следит. И если больше не мучает чувство вины и страх, что тебя накажут за то, что ты делаешь что-то плохое.
Голос Ингвара гипнотизировал, но Алиса не останавливала запись. Она слушала и делала пометки. Ее интересовали два вопроса. Первое — есть ли среди файлов или в том, что говорил Никита Нечаев, что-то, с помощью чего его можно было бы найти. Второе — самое важное — ответ на тот вопрос, который так и остался открытым. Зачем погиб ее отец? Алиса надеялась найти хоть что-то. На белом листе уже было выведено черным маркером «Они заставили меня» и «Другие» с большим вопросом около этого слова. Но Алиса и в страшном сне не могла представить, что найдет среди выкраденных ею файлов. В самом страшном кошмаре.
Иван Третьяков увидел тот же самый файл на два дня раньше, пока Алиса еще болела, но точно так же, как и Алиса, рефлекторно прижал ладонь ко рту, чтобы не закричать от того, что он видел перед собой на большом экране рабочего компьютера Зарины Георгиевны Шапошниковой. Она стояла рядом с Иваном, а точнее, сбоку от него, и впервые за все время, что Третьяков с ней работал, не выглядела высокомерной сукой. Она согнулась, вцепившись пальцами в край стола, смотрела на экран, не отрываясь, и почти не дышала. За их спинами стоял техник-специалист из Следственного комитета. Он был спокойнее, он запись уже видел. Запись длилась около получаса, и все полчаса в кабинете стояла гнетущая тишина, которую нарушали только звуки тикающих на стене часов. Запись была беззвучной. Когда она закончилась, Зарина Георгиевна оттолкнулась от края стола.
— Больной ублюдок! — хрипло сказала она, и в ее голосе было столько личного, сколько возможно, если ты всей душой ненавидишь своего кровного врага. Иван молчал, собираясь с мыслями, затем подошел к боковому столику, взял оттуда бутылку с водой и протянул Зарине. Та выпила залпом.
— Нужно посмотреть еще раз, — сказал Иван, и Зарина кивнула. Нажала на кнопку мыши, и запись началась сначала.
На записи (кстати, прекрасного качества) можно было увидеть, как большой темный внедорожник марки «Патриот» стоит на обочине дороги и чего-то ждет. Место такое же, как миллион других случайных мест на любой из локальных дорог России. Узкая извилистая линия дороги, по одной машине в каждую сторону, машин почти нет. Обочина, за нею лесопосадки, кусты, присыпанный снегом мусор. Внизу экрана, в левом уголке, идет отсчет времени. Третье декабря семнадцатого года, десять часов двенадцать минут. Внедорожник начинает двигаться, он съезжает в кювет. Кювет хоть и глубокий, но достаточно пологий, и внедорожник выруливает в самый низ, туда, где растут молодые деревья. С дороги машину, вероятно, больше не видно, но видеосъемка движется вместе с действием, она не статична, что заставляет Третьякова сделать предположение:
— Снимает дроном, что ли?
— И не сам, — добавляет Зарина Георгиевна.
— Хотите сказать, у него есть сообщник? — хмурится Третьяков.
— Хочу сказать, — повышает голос она, — что снимает он не сам. А то, что у него может быть помощник, нужно было давно предположить. Такие дела крайне затруднительно прокручивать одному.
Техник склоняется и нажимает на паузу.
— Серийные убийцы крайне редко работают с кем-то, — возражает Иван.
— Зато очень любят брать что-то с мест убийства на память, — парирует она. — А в современном мире, чем тащить какую-то ерунду типа брошки жертвы, можно же сделать целое домашнее видео.
— Не думаю, — покачал головой Иван, и Зарина Георгиевна снова проглотила свой кол, из-за которого она всегда ходила прямая, как палка, и поливала всех вокруг ядом своей идеальности.
— Ты не думаешь? Чего именно ты не думаешь? Вот — запись у тебя в руках. Не надо думать, работать надо. Какая разница, зачем он снял это? Он же у нас Черный Воин, борец с нечистой силой, значит и резоны для съемки у него могут быть недоступные для нас. Может, он тут НЛО пытается заснять? Контакт третьего порядка? Важно, что запись у нас. Что это за машина, чьи это номера?
— Машина в угоне, заявлена в тот же день, но ближе к вечеру, — ответил Третьяков хмуро и нажал на пуск видео.
