Зато локация места убийства была определена с идеальной точностью и в полном соответствии с тем, что ожидал Третьяков. Координаты банки Ципарского помещали Жданову ровно на линию между локациями убийств Шиткиной и Голованова. На двухсотом километре от каждого из них. Причиной убийства посчитали сексуальный мотив, хотя следов насилия так и не было обнаружено. С другой стороны, как и в случае с Головановым, со Ждановой была снята вся одежда. Какой еще мотив, кроме сексуального? Мало ли каких извращенцев носит земля.
Иван, конечно, придерживался другого мнения. Не поэтому Черный Воин раздевает жертвы. И не всех он раздевает, если на то пошло. Сказать точно, зачем именно убийце нужно оголять тела, Иван не мог, но предполагал, что делает он это для удобства доступа. Для того, чтобы было легче достать до тела. Жданову убийца ударил ножом четырнадцать раз, и каждый раз так, чтобы было много крови. Бил по артериям, по венам. Словно желал искупаться в крови жертвы.
Окончательно сомнения в связи всех этих убийств отпали, когда Третьякову принесли фотографии. Обнаженное мертвое тело Ждановой распласталось по земле лицом вверх. Истерзанный витрувианский человек Леонардо Да Винчи. На изрезанном, окровавленном теле не было живого места, однако при детальном рассмотрении Иван вдруг обнаружил нечто, заставившее его подскочить на месте. На животе Ждановой виднелась неумело сделанная, но вполне отчетливо читавшаяся надпись:
И-НА
Алиса стояла на ветру и смотрела вдаль. И молчала. Она не шевелилась так долго, что Иван забеспокоился, все ли с ней в порядке. Он встретил ее на выходе из главного здания Университета.
— Я понимаю, что это преждевременно, но, с другой стороны, дела действительно никак между собой не связаны, — пробормотал Иван, поднимая плечи так, чтобы спрятаться от ветра. Лицо Алисы было не то чтобы спокойным — каким-то неживым, как у поставленного на паузу робота. Она продолжала молчать, и от этого Иван испытывал непреодолимую потребность говорить. Заполнять паузу. — Мы нашли еще одно тело, и оно лежало просто идеально — именно там, с точностью до метра. Так что ни у кого нет никаких сомнений — наша теория верна. И именно поэтому дела не могут быть связаны. В убийстве вашего отца нет ни геометрии, ни географии нашего убийцы. Убийца всегда похищал людей — так и или иначе, мы не знаем, точно как, но ни разу, никогда он не убивал никого в доме. Ножевые ранения. Даты. Ваш отец не входит в серию, понимаете?
— Моего отца убил Черный Воин, — вымолвила Алиса и повернула наконец голову к Третьякову. На ней не было шапки, и длинные волосы прилипали к лицу, мешались, поднимаемые ветром. «Как же она хороша», — в который раз подумал Третьяков.
— Почему вы так уверены в этом? Нет ничего, указывающего на это, — покачал он головой.
— Нет ничего, указывающего на противоположное.
— Неправда. Я вам только что перечислил все, что указывает на противоположное. Мы вообще провели линию между убийством вашего отца и другими убийствами только потому, что в делах фигурировал флунитразепам. Больше эти дела не связывает ровным счетом ничего.
— Мы что-то упускаем, — покачала головой Алиса. — Я согласна, мои утверждения нелогичны. Не знаю, почему я так уверена в том, что Черный Воин убил моего отца. Может быть, потому, что мне хочется верить, что я на пути к его поимке. Или оттого, какой страшной смертью умер отец. Настолько страшной, что кажется, это не мог сделать человек. Только кто-то очень черный, потерявший все человеческое. Как ваш Воин. Но вы правы, связи нет. Значит, вы нашли тело. Только одно?
— Есть еще несколько возможных совпадений, но там география не так точна. Есть жертвы с ножевыми ранениями, найденные на расстоянии в триста километров, примерно, друг от друга, есть такие, что буквально в ста.
— Это не те, — тут же отмахнулась она. — Черный Воин всегда очень точен.
— Алиса, вам не холодно? Мне, к примеру, очень холодно. Просто жуть, какая мерзкая погода. Может быть, я вас до дому подброшу? У меня машина запаркована на углу…
Алиса посмотрела на Третьякова, словно пыталась на глазок определить степень его умственной неполноценности. Иван с запозданием вспомнил про ее фобию. Извинился, чертыхаясь про себя. Алиса махнула рукой, показывая, что это мелочь, ерунда. Не это важно. Спросила про найденное тело Ждановой. Иван рассказал о знаке, найденном на животе убитой. Знал, что не должен был. За разглашение материалов следствия — вплоть до увольнения. Но за годы работы он также хорошо усвоил, что действовать по инструкции и всегда следовать правилам — это путь в никуда. Без информации останешься и без связей, а огрести все равно можешь. Потому что наказывают не за что-то, а потому что это кому-нибудь нужно. Впрочем, с Алисой Морозовой он уже зашел так далеко, что лишняя пара слов ничего бы не изменила. Иван, продолжая дрожать от холода, рассказал Алисе про Губаханова и что начальство официально включило его в группу, у которой только одно задание — предотвратить убийство двадцать третьего марта.
