Она разворачивается и начинает копаться в своих вещах, разбросанных по всей пещере. Фейри методично бросает в кипящий котел предметы, большую часть которых мне не видно. Банки разбиваются внутри, затем туда же летят наполненные жидкостью сосуды, коробка с пеплом из сундука и масса других предметов, которые я даже не успеваю рассмотреть, прежде чем они исчезают внутри котла.
Затем Арахно подходит и без предупреждения выдергивает красное перо из моего крыла, и я вскрикиваю. Она бросает его в котел и начинает перемешивать содержимое странным образом, следуя определенной последовательности. Зелье в котле плюется, а затем от него исходит ярко-красное свечение.
Закончив, она наклоняет котел, выливает жидкость в банку и передает ее мне. Я закрываю крышку и начинаю класть ее в сумку на бедре, потому что ни за что не выпью это здесь, перед ней. Нельзя точно определить, что это или что оно со мной сделает. Лучше я подожду и выпью зелье в компании парней. Тем более, думаю, меня сейчас стошнит. Боль в животе становится все сильнее, и у меня на лбу уже проступают капельки пота.
Но прежде чем я успеваю убрать банку, Арахно качает головой, останавливая меня.
– Нет, маленькая птичка. Пей сейчас, или не сработает. Ты пьешь. Мы обмениваемся.
Проклятье. Если я умру, выпив это зелье, то буду ужасно злиться.
Одним большим глотком я выпиваю мерзкое зелье Арахно.
Ужасное жжение распространяется по задней части языка, дальше по горлу, глубоко в животе, а затем вверх по позвоночнику, где наконец останавливается между лопаток, в основании моих крыльев. Прежняя боль в животе ничто по сравнению с тем, что я чувствую сейчас.
Крик боли вырывается из меня, я падаю на землю и корчусь в неудержимой агонии. Словно все кости в моей спине ломаются, как сухие ветки, и расщепляются на неровные части.
Лицо Арахно плывет перед моими глазами, и у меня уходит много времени на то, чтобы понять, что она что-то говорит. Приложив невероятные усилия, мне удается услышать ее слова:
– Втяни их внутрь, вытолкни наружу, втяни их внутрь, вытолкни наружу, – снова и снова.
Втянуть мои крылья? Я даже не понимаю, что это значит, и уж тем более не знаю, как это сделать. Тем не менее слова Арахно будто бы проникают прямиком в мои крылья, пока они проходят мучительную перестройку.
– Втяни их внутрь, вытолкни наружу, втяни их внутрь, вытолкни наружу…
Я кричу, но концентрируюсь на своих крыльях и мысленно втягиваю их. Представляя, как они оборачиваются вокруг моего позвоночника, безопасно сворачиваются у меня под кожей, я втягиваю их, и втягиваю, и втягиваю.
И внезапно моя боль просто исчезает.
Я отчаянно глотаю воздух и сажусь, почти падая в процессе из-за внезапной легкости моего тела. Мои крылья пропали. Повинуясь инстинкту, я выталкиваю их обратно. С резкой болью крылья высвобождаются из моего тела, и, когда я оглядываюсь через плечо, они оказываются на месте. Усталый, дрожащий смех вырывается из меня, пока я смотрю на них в недоумении.
Мое торжество не длится долго. Арахно поднимает меня на ноги, ее острые ногти впиваются мне в руки.
– Обмен, – говорит она с угрожающей усмешкой.
Я передаю ей мешочек с мехом и языками, и она жадно выхватывает его из моих рук. Фейри вытаскивает языки и кладет два из них в банку. То же самое она проделывает с мехом, сортируя его по цветам. Затем, к моему ужасу, она вытаскивает третий язык, открывает рот и откусывает его с таким аппетитом, будто это чизбургер.
– О боги…
Я не могу подавить тошноту при виде этого, и мне приходится отвернуться, сжимая ноющий живот. Я пытаюсь не слушать, как она жует, чавкает и причмокивает, но звуки, кажется, эхом отражаются от стен скалистой пещеры. Что еще хуже, покалывание возвращается, только в этот раз оно проявляется в обеих руках. Я в ужасе смотрю на то, как мои руки то появляются, то исчезают.
– Ты это делаешь? – спрашиваю я визгливым голосом.
Она игнорирует меня, и, когда я слышу, как она облизывает пальцы с удовлетворенным «Ммм», я оборачиваюсь и начинаю пробираться к выходу.
– Что ж, ладно. Рада, что тебе понравился… язык. Было приятно заключить с тобой сделку. Удачного изгнания.
Наконец она смотрит на меня, ее глаза притягиваются к моим исчезающим рукам. Арахно проглатывает остатки языка и облизывает губы, расплывшиеся в жуткой улыбке.
– Хм, у маленькой красной птички странная магия. Арахно может рассказать маленькой птичке о ее магии.
Я останавливаюсь как вкопанная и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Я почти уверена, что она только что втянула в рот прядь волос из хвоста одного из моих парней, будто спагетти. Гадость.
Боль в моем животе усиливается настолько, что мне становится тяжело дышать, и теперь мерцание невидимости распространяется, доходя до локтей. Мои руки исчезают, а потом снова появляются.
– Что тебе известно? – хриплю я. – Что со мной происходит?
