Как бы мне ни хотелось сдаться и рассказать им о словах Арахно и обо всем, что я узнала, я просто не могу так с ними поступить. Я не могу надавить на их чувство вины и заставить изменить свои планы ради меня. Это будет неправильно.
Если я расскажу им правду, а они все равно выберут себе другую женщину, это убьет меня во многих смыслах. Если я расскажу им правду и они решат не искать себе женщину, чтобы помочь мне остаться, в конце концов они обидятся на меня или станут ненавидеть, и это раздавит меня. Так что я не могу рассказать им. Просто не могу.
Не то чтобы я очень хотела снова исчезнуть в Завесе. Черт возьми, конечно нет. Мне просто придется найти другой способ остаться. Вот только я понятия не имею, как, черт возьми, мне это сделать.
– Эмили? – тихий голос Силреда отрывает меня от моих мыслей. Я поднимаю взгляд от места на земле и обнаруживаю, что все трое парней смотрят на меня.
– Да?
– Ты слишком тихая.
Я пытаюсь изобразить на лице улыбку, но понимаю, что она выглядит натянуто.
– Простите.
– Что-то произошло на том острове, о чем нам надо знать? – спрашивает Ронак, его черные глаза пронзают меня насквозь.
– Нет.
Силред задумчиво склоняет голову набок, словно пытается понять меня. Я вижу беспокойство в его карих глазах и в том, как он проводит руками по своим светлым волосам.
– Ты в порядке? – спрашивает Силред.
– Мм-хм. Да, все хорошо.
– Чесака.
Я перевожу взгляд на Эверта. Его голубые глаза прищуриваются, глядя на меня, и у него серьезное выражение лица.
– Да? – спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал невинно и непринужденно.
– Ты ничего не ела, – подмечает он, смотря на мою все еще полную тарелку.
– О, эм, я не голодна.
– Вот именно, – отвечает Эверт. – Ты всегда голодна. Ты голодна, даже когда только что поела. Ты голодна, как только просыпаешься. Ты даже встаешь посреди ночи и начинаешь рыться в наших запасах, как маленькая мышь в поисках крошек. Итак, я спрошу тебя снова. В чем дело?
– Ничего, я просто устала.
Парни обмениваются взглядами. Хотела бы я знать, о чем они безмолвно общаются друг с другом.
– Ты волнуешься насчет завтрашнего дня? – осторожно спрашивает Силред.
Я набрасываюсь на предоставленную ими возможность. Отчасти потому, что это правда, а отчасти потому, что у меня нет лучшего оправдания.
– Да, ужасно волнуюсь.
– Тебе не нужно беспокоиться об отборе, – твердо говорит он. Так дерзко и самоуверенно.
– Это называется отбор, ради всего святого. Так ничто хорошее не назовут.
Эверт смеется и закатывает глаза, словно я веду себя нелепо, беспокоясь о них.
– Чесака, ты чего? Верь в нас хоть немного. Если ты не заметила, мы чертовски круты.
– Хм, не могу сказать, что заметила это, нет.
Он ухмыляется мне, и при виде его ямочек мне хочется разрыдаться и броситься ему в объятия, потому что я действительно ужасно боюсь завтрашнего дня. Я боюсь, что они, так или иначе, оставят меня.
Хотела бы я поставить жизнь на паузу и оставить их всех здесь, со мной, на этом острове, где не существует ничего и никого, кроме нас четверых. Я понимаю, что этот остров служил им наказанием, но для меня он оказался подарком.
Когда первая слеза сбегает по моей щеке, она словно срывает что-то внутри меня, и прежде, чем я успеваю что-то понять, слезы начинают течь водопадом. Я закрываю лицо руками, не в силах остановить жалкие рыдания, которые вырываются из меня.
– Ты заставил ее плакать, – слышу я бормотание Ронака.
– Какого черта? Что я сделал? – спрашивает Эверт.
– Просто заткнись, черт возьми.
Я чувствую, как рядом со мной оказывается чье-то тело, и понимаю, что это Силред, как только чувствую, как его рука двигается вверх и вниз по моей спине, где обычно находятся крылья. Странно чувствовать его прикосновение там.
– Все хорошо, – успокаивающе шепчет он.
Я киваю и беру себя в руки, затем открываю лицо и принимаю предложенный кусок ткани, который Силред протягивает мне, чтобы я могла вытереть глаза и нос.
– Просто… победите. Хорошо? – прошу я их, смотря на каждого. – Вы должны победить.
– Обязательно, – говорят они.
Сделав неровный вздох, я встаю, опираясь на Силреда. Потом, поднявшись на носочки, я целую его в щеку над светлой бородой. Я подхожу к Ронаку и кладу ладонь на его щеку, прежде чем он сможет отшатнуться, и взъерошиваю ему волосы напоследок.
Когда я подхожу к Эверту, один уголок его рта приподнимается в ухмылке.
– Пытаешься очаровать всех нас, а, Чесака?
– Ты когда-нибудь замолкаешь, Третий? – отвечаю я.
Я наклоняюсь, чтобы тоже поцеловать его в щеку, но в последнюю секунду он поворачивает голову, заставляя наши губы встретиться, и крадет мой первый поцелуй.
Я так потрясена тем, что его губы касаются моих, что у меня уходит несколько секунд, чтобы осознать, что мы целуемся. Его язык дразнит мои губы, прося войти внутрь, и, конечно, я открываюсь, потому что… черт возьми.
Как только его язык проникает внутрь, то берет верх, словно мой рот принадлежит ему. Из-за всех этих движений и укусов мой мозг больше не способен формировать связные мысли, жар проникает прямо в мою душу.
