— Да нет… — снова улыбнулся Учитель своей всегда чуть сдержанной улыбкой. — Я веду речь к тому, что Темные не так уж и беспросветно темны, как их рисуют в ходячих байках. А Светлые — не так уж и светлы, как хотели бы выглядеть. В конце концов, они лишь видят в нас опасность для своего мира и для самого своего существования и стараются эту опасность устранить. Можно ли за это винить? Ты можешь мне изложить в двух словах, как тебе представляется расстановка сил в этом мире? Разумеется, из того, что ты узнал о нем самостоятельно.
Эта задачка была, конечно, посложнее.
— В основном, — начал я, — все, кто желал вообще поговорить о Темных…
Я замялся, и мэтр подтолкнул забуксовавший маховик моих откровений, вставив с едва заметной иронией:
— И, верно, таких желающих было не особенно много?
— Да, — признал я. — У меня как-то сложилось впечатление, что чем больше человек знает о Темных и их проделках, тем меньше он обо всем этом распространяется…
— Так со многими вещами обстоит дело… — пожал плечами Учитель. — И все-таки, что же ты получил в сухом остатке?
— Просто все сходятся на том, что эти самые Темные были когда-то хозяевами этих мест, — стал я излагать то немногое, что мне удалось уяснить в здешнем раскладе сил. — У них была своего рода монополия на здешнюю магию, но… Но, кажется, не на всякую. Затем сюда стало проникать все больше народу с Земли или из похожих на нее мест. Притом у них с магией дело обстояло много лучше, чем у Темных. Ну… в общем, они отступили в свой мир и занялись тем, что стали утаскивать туда землян, Меченных Знаками, и как-то так их обрабатывать, что они превращались в наших э-э… в ваших врагов. Таким образом они пытаются остановить землян, а в конечном счете всех их здесь или уничтожить или подчинить себе. Вот в общем-то и все, что я понял, если в двух словах. Я развел руками в знак того, что добавить особенно мне нечего.
— Ну… — произнес Учитель, рисуя дымом своей трубки какую-то сложную загогулину, — можно считать, что джентльменский набор сведений о здешнем противостоянии нас и Темных ты получил. И уже понял, что не все так просто, как кажется. Собственно, происходит достаточно простая вещь: борьба за узел, связывающий между собою несколько миров. Несколько Вселенных, если можно так выразиться. Они, эти Вселенные, между собой немного различаются. А узлом, который их связывает, является Странный Край. Скорее всего, только в нем и существует магия — по крайней мере та, которая нам известна.
— Учитель, — осторожно спросил я, — когда мне пришлось перебираться из нашего мира в этот, мне показалось… Да не показалось даже… Я был твердо уверен, что двигаюсь через… Ну, через внутренности какого-то живого существа. Громадного и… В общем, странное это было ощущение и в то же время…
Я не нашелся чем завершить свой вопрос. Учитель сурово глянул на меня через облако табачного дыма.
— Ну, вообще говоря, ты уводишь наш разговор немного в сторону… — проворчал он. — Но не буду оставлять твои вопросы без ответа. Да. Те измерения пространства-времени, которые соединяют между собой миры, это еще и логово монстра. Ты, наверное, не слишком интересовался физикой пространства-времени и, например, вопросом о том, сколько всего на самом деле существует измерений?
— Ну… — пожал я плечами. — Вузовская физика и популярные статейки… Всегда считал, что измерений три. Плюс еще время, с которым не поймешь, измерение оно или не совсем…
— В других мирах с этими вопросами обстоит получше, — бросил Учитель небрежно, словно говорил о чем-то само собой разумеющемся. — В общем, их — измерений— будет побольше, чем известная нам четверка, Но во все другие нам ход закрыт. Поэтому все наши органы чувств и не настроены, чтобы воспринимать информацию оттуда. Только в некоторых местах происходит пересечение измерений, в котором возможен контакт, — это Врата, порталы…
— А по-другому проникнуть туда мы не можем потому… — стал догадываться я.
— Потому что тамошние обитатели препятствуют этому, — кивнул мэтр, уже поняв, что я хочу сказать. — Это, повторяю, логово монстра. Или многих монстров. Я все-таки думаю, что одного-единственного. Но зато бесконечно разветвленного. Его иногда называют Червь Мироздания или Создатель миров. Последнее потому, что, возможно, Странный Край — эта искусственный мир, как раз этим монстром и созданный. В отдельной четверке измерений. Почти все, кто касался этого вопроса, допускают, что Червь разумен. Хотя и не совсем так, как разумен, допустим, человек.
— Что-то вроде лемовского Соляриса? — попробовал уточнить я.
— Что-то вроде… — пожал плечами Учитель. — Польский философ настолько в общих чертах описал свой разумный океан, что его можно сравнивать с очень многими вещами сразу. А наш Червь до такой степени плохо поддается изучению, что тоже допускает очень широкое толкование своей природы. Но вот от Привратников, от этих забавных недомерков, можно порой узнать интересные вещи о нем.
