Знак на скале полностью

Короткий щелчок, блеск лезвия. И опять Семену Карпову повезло — камень в этом месте был не закреплен, а просто положен на углубление в скале и присыпан песком. Осторожно орудуя ножом, молодой археолог расчистил песок, а затем сдвинул камень. В открывшемся тайнике, заросшем по краям серо-зеленым мхом, лежала тонкая полированная плитка из гранита, а на ней высечен лабиринт переплетенных линий. Семен провел по ней пальцами, и линии, казалось, ожили, как натянутые струны. Одна линия была залита синей краской. Там, где она кончалась, виднелся значок — прямоугольник и в нем стрелка.

На плитке был высечен план. С его помощью можно было добраться до чего-то… Спрятанного сокровища? Или до свитков пергамента?

Значок показался знакомым Семену.

Такие значки встречались в математических расчетах атанов — древнего народа, обладавшего высокой культурой и исчезнувшего несколько тысячелетий тому назад. Может быть, знак на скале над тайником тоже высекли они? Многие ученые пробовали прочесть их уравнения, но могли разгадать только отдельные элементы. Так начинающие изучать иностранный язык радостно улавливают отдельные слова, по которым, однако, нельзя судить о содержании всей фразы. На чем основывалась математика атанов, если в одном случае 2+2 равнялось четырем, в другом — семи, в третьем — одному? Какую-то роль здесь играли значки — прямоугольники со стрелками, их количество и направление стрелок. Если стрелка указывала не вверх, а в угол или на основание, то же сочетание цифр приводило к иному результату. Это была очень путаная математика, и все же она, по-видимому, давала возможность атанам вычислять отрезки пути, высоты гор, мощность подъемных механизмов, надежность зданий великолепных судов, о которых знали по легендам.

О чем же теперь говорит значок на плане — о каком сокровище, надежно укрытом в лабиринте?

Семен осмотрелся… Побережье в этом месте напоминало город после землетрясения. Нагромождения скал сливались в причудливые геометрические фигуры. Изорванные облака быстро и бесцельно проносились над ними. Есть ли смысл в том, что он собирается делать?

Семен всегда долго раздумывал прежде, чем решался на что-то, но, решившись, уверенно шел до конца, не жалуясь на трудности и не прося помощи у других. «Если хочешь делать что-то, — думал он, — полагайся на свои силы и не рассчитывай на других, как будто они тебе обязаны. Это твой путь, и все камни, которые попадаются на нем, тоже твои. Вот и теперь хорошо, что я отправился путешествовать по этому побережью один, без спутников, иначе бы обязательно зазвучал скептический, тягучий голос Степана».

Он словно увидел своего всегдашнего спутника Степана Кийчика — великана с жалобным выражением лица и татуировкой на широкой руке. А Мария Александровна? Как тонкая сверлящая струйка холодной воды, ударил бы в уши ее голосок: «Вы увлекающаяся натура, Семен Семенович». И это определение звучало бы осуждающе. А глаза Нины, в которых так часто стынут грусть и обида?

Сейчас ему просто выпал счастливый случай. Разве десятки людей не побывали здесь до него? Они не заметили наскального изображения или не придали ему значения. Вот разве что те четверо геологов, которых он видел вчера километрах в десяти отсюда. Они молоды и любопытны, как лисята. Если они заметят изображение… Впрочем, у них не будет плана — плитку он возьмет с собой.

Мысли будто в продолжение давнего спора мелькали и гасли в голове Семена, а его глаза всматривались в плитку, в паутину линий. План был начертан очень тщательно — никаких претензий к давним предкам нельзя было предъявить.

Семен присел на корточки и перерисовал план на лист блокнота. Так им было удобнее пользоваться. Плитку положил в сумку и начал спускаться со скалы. Ноги погружались в серую пыль и дрожали от напряжения.

У подножия скалы он еще раз осмотрелся, повернул к жестким, чуть кудрявящимся зарослям кустарника. По плану там должен был находиться вход.

Семен сразу нашел его. Подумал: «А что если те четверо случайно обнаружат вход и захотят посмотреть, куда он ведет?» Расправил за собой кусты и вступил в узкую длинную пещеру, наполненную молочно-тусклым рассеянным светом. Дальше становилось все темнее. Путь вел в другие пещеры, соединенные с первой. У Семена имелось две коробки спичек. Если пользоваться ими только в крайних случаях, должно хватить. Он скрутил из бумаги фитиль, зажег его. Мотылек пламени взвился на конце фитиля, распростер крылышки, и Семен увидел прямо перед собой заграждение из нескольких камней и наваленной земли.

Он отвязал от пояса походную кирку и несколько раз ударил ею по камню. Фитиль погас. Железо звякнуло о камень, и деревянная ручка сломалась. Тогда он, срывая ногти, в темноте начал отворачивать камни. Атаны надежно завалили вход.

«Что ж, — с затаенной радостью подумал Семен, — чем ценнее сокровище, тем надежнее его укрывают».