Из речи Часовчук выходило, что она едва ли не благословляет Тоню. Конечно, Люда не из тех, кто осуждает разницу в возрасте между влюбленными, будь то пара или пара десятков лет, – не важно. И это было почти правдой. Отнюдь не возраст Шаталовой так задел учительницу, а ее бессовестность. То, с каким торжеством, даже гордостью, взирала та на них с Валентином тогда в пабе. Полюбуйтесь, почтеннейшая публика, какой у меня есть красавец-мальчишка. Будто декоративной собачкой хвасталась. Перед Людмилой до сих пор стояла увиденная сцена на школьной парковке. Рука Шаталовой, оглаживающая щеку Дани и его полная преданности улыбка – осталось только хвостиком помахать. Это было невыносимо: смотреть на него, такого влюбленного, такого вдохновленного и… обманутого.
На сайте строительной фирмы была лишь небольшая фотография и подпись. Жена директора «Директа» оказалась личностью не очень-то популярной. Даже прочесав весь интернет, Люда набрала о ней всего ничего информации. Что называется, три строчки крупными буквами. Но это не остановило Люду. В голове ее словно два оголенных проводка все время соприкасались, высекая то и дело искру. «Шаталова, Шаталова, Шаталова…», – звучало в ней колокольным набатом, призрачным шумом набегающих волн.
Когда-то Людмила была знакома с одним газетчиком, утверждающим, что для хорошего журналиста достаточно одного слова, за которое можно зацепиться, как за кончик ниточки и вытянуть в итоге целый клубок сплетен. И Часовчук решила воспользоваться советом. Таким вот «волшебным» словом стало для нее название населенного пункта. Деревня, а точнее, село Соловешки не оставило никаких пятен на полотне истории. Тут не рождались ни великие ученые, ни прославленные военачальники, а потому о нем, как и Шаталовой, сведений было – кот наплакал. По правде, Люда едва смогла найти его на карте. Потом проводки состыковались еще раз, и в голове учительницы что-то щелкнуло. Точно! Один из ее учеников как-то упомянал, что у него бабушка там живет. Тут же откуда-то из горы проверенных и давно забытых детских сочинений всплыли строчки: «Мне очень нравится проводить лето в этом месте. Тут есть много чем заняться. Можно купаться в речке, гулять в лесу или пойти в библиотеку».
– Юрочка, – набрав номер того самого мальчика, попросила Люда, – скажи пожалуйста, у твоей бабушки ведь дом в Соловешках, так?
– А зачем вам, Людмила Алексеевна? – как все современные дети, шестиклассник Юра Нориков был ребенком подозрительным и просто так никаких сведений не раскрывал. Тем более, когда классный руководитель звонит на каникулах – это и вовсе наводит на неприятные мысли и вызывает желание притвориться глухонемым. – Ну да, типа того.
– Отлично, – выдохнула с облегчением Часовчук. – Ты можешь поподробнее рассказать об этом селе? Одна моя подруга собирается там дом купить, но пока не уверенна. Слишком уж далеко от города, да и соседи какие-то подозрительные.
Впервые вранье далось Люде так легко. Последние предложения она произносила на одном дыхании, да с таким неподдельным сомнением, что сама поверила и в несуществующую подругу и в дурных односельчан Шаталовой. На том конце телефона повисло молчание. То ли Юра собирался с мыслями, пытаясь собрать для любимого преподавателя все самые любопытные сведения о Соловешках, то ли раздумывал, не передать ли трубку взрослым, тем самым сняв с себя всю ответственность. В итоге выбрал золотую середину:
– Да не… я бы купил. Не знаю… там много мест красивых есть. У меня другая бабушка в Тишинках живет, вот там – мрак. Ни отопления нормального, ни водопровода. Приходится за водой ходить на колонку, а зимой она русскую печку топит. Настоящую. – В голосе шестиклассника проскользнуло неподдельное восхищение. Такие условия для него, наверняка, казались чуть ли не каменным веком. Настоящий экстрим, куда там скалолазание или рафтинг! – Вы это… я, лучше маму позову, она вам больше расскажет.
