– Дело не в этом. Я хотела сказать: ваш сын очень умный мальчик, очень старательный. Мне тут жаловаться не на что. Все сдает вовремя, с грамотностью у него все в порядке. Честно говоря, если бы все выпускники были такими, как Даниил, у учителей не было бы никаких забот. Я более чем уверенна, что ЕГЭ он сдаст без каких-либо проблем, – принялась нахваливать его сына учительница.
Все это вовсе не походило на попытку успокоить нервного родителя. В каждом слове женщины чувствовалась искренность. Виталий Евгеньевич мог даже поклясться, что не только она. Но и… восхищение? Сам он особенно ничем выдающимся блистать не мог. В школе у Рябина-отца отметки были неплохими, но даже на серебряную медаль он не вытянул. Со спортом Виталик тоже не дружил. Как все мальчишки, ясное дело, гонял летом мяч, а зимой – шайбу. На лыжах изредка ходил, плавать любил. Но так, чтобы в секции серьезно заниматься или, тем более, как Аринка, большую часть времени проводить на тренировках да по соревнованиям разъезжать – нет.
Тому мешала вовсе не природная лень. Скорее, Виталий не ставил перед собой конкретной задачи. И лишь на четвертом десятке задумался: а чем, собственно, он хочет заниматься? Без всякого «надо же какую-то работу иметь», а четкое «к тому-то и тому-то душа лежит». На то, чтобы уволиться и начать свое дело ушло несколько лет. И причиной тому было не стяжательство, не стремление к какой-то независимости. Виталий Евгеньевич до сих пор не считал себя богатеем, да и сложно это – быть независимым, когда со всех сторон осаждают разного уровня чиновники, бесконечные комиссии, законодательные рамки да и самые обычные вымогатели.
Но молодой предприниматель наперекор всем шел вперед, развивал свое дело, потому что чувствовал в том потребность и даже, можно сказать, предназначение. В отличие от отца, Даня с Ариной с молодых ногтей выгрызали себе личное пространство, свою нишу в этом безобразном обществе. В нем упорство считают пороком, а любого, кто чего-либо добился – выскочкой, у которого обязательно должна быть «волосатая лапа» или «дядюшка на высоком посту».
– Тогда в чем дело? – разливая чай по чашкам, напрямую спросил Рябин. – Если Даня такой замечательный, то о чем вы пришли поговорить? Вид у вас, надо признать, пугающий… Может, мне стоит налить себе чего-нибудь покрепче или вовсе заранее успокоительного накапать? – попытался он пошутить, но Людмила Алексеевна то ли шутки не поняла, то ли проблема, и правда, была нешуточной.
Женщина притянула к себе чашку, зябко повела плечами и оставила вопрос Виталия без ответа. Потом подняла на него влажные глаза и тихо произнесла:
– Первый раз я увидела ее в конце сентября. Оранжево-красная «Хонда», уж не знаю, какой точно марки, я в них не разбираюсь. Красивая… в смысле она, не автомобиль. Хотя и машина тоже ничего. Блестящая, явно новая. Сначала я просто не поняла, что происходит. А потом… знаете, у женщин есть что-то вроде предчувствия. Некая способность угадывать взаимоотношения между людьми. Их чувства друг к другу. Мужчины, как мне кажется, более слепы в этом плане. А мы… нам достаточно одного взгляда, чтобы понять, что вот эта парочка – вовсе не друзья, а влюбленные.
– Да объясните толком, о чем вы? Какая еще машина? – Снова ощутил небывалую жажду, хоть и сделал уже несколько глотков чая, Виталий Евгеньевич. Этот бессвязный лепет приводил Рябина в ярость и отчаяние, хотя общую мысль он уловил: его сын с кем-то связался.
От вскрика хозяина гостья вздрогнула, потом нервно отхлебнула из своей чашки, ошпарилась и принялась часто-часто дышать сквозь зубы. Только чуть упокоившись, она продолжила свой сбивчивый рассказ.
– Мне не хотелось подглядывать, но я почему-то не смогла себя заставить отойти от окна. Потом я спросила Даниила, что за дама встречала его из школы. Он ответил, что это была подруга его мамы. Потом – что клиентка «Рогалика». Только спустя несколько месяцев я случайно столкнулась с Даней и этой женщиной в пабе. Они весело болтали, постоянно дотрагивались друг до друга. Если бы вокруг не было других посетителей, то, думаю, и целоваться начали. Я все это говорю не для того, чтобы как-то оскорбить вашего сына. Влюбленный парень, едва начинающий жить, что он может знать о таких прожженных стервах, как эта Шаталова? – Словно саму себя спросила учительница.
– Вы сказали Шаталова? – Чуть не опрокинул чай мужчина.
– Да. Антонина Яковлевна, кажется. Я ни в коем случае не хочу морализаторствовать, да и лезть в чужую семью… Но у этой дамы есть муж. Поговорите, как отец, с Даниилом. Думаю, он просто не знает о положении Шаталовой. Не знает, что она состоит в браке. А если в курсе… тут уж не известно, что хуже. Во всяком случае, я посчитала своим долгом вас предупредить: ваш сын встречается с замужней женщиной. Даня замечательный мальчик, и не хочется, чтобы он из-за моего молчания пострадал. Я чувствую свою ответственность как педагог и как… как человек… ответственный человек. Простите, что вышел такой каламбур.
