–
Тупик
Символ левой руки. Название имеет двоякий смысл. С одной стороны означает окончание, с другой – обнаружение новых, скрытых возможностей, ресурсов, так называемого «второго дыхания». Знак творчества, трансцендентности и связи подсознательного с сознательным, называемой интуицией. Пишется только нейтральными, но очень насыщенными красками: древесной, темно-красном, черной, белой, графитовой и т. д.
Поезд отходил ровно в двадцать один ноль-ноль, так что у них оставалось еще пятнадцать минут, чтобы проститься. Все утро в городе шел дождь, потом распогодилось, но в воздухе повисла едва заметная, но хорошо ощутимая влага. Вместе с жарой почти под тридцать градусов – смесь убийственная. К закату стало чуть лучше. Солнце перестало так интенсивно греть, влажность чуть уменьшилась, но Даня все равно чувствовал себя тепличным огурцом.
Он то и дело оттягивал ворот, и украдкой дул то вниз, то вверх: пытался смахнуть прилипающую ко лбу челку. Да еще мать заставила его надеть поверх футболки джинсовую куртку. Мол, в поезде застудится. В любое другое время Даниил начал бы протестовать, но сегодня предпочел вести себя смирно. Ничего, ему осталось потерпеть всего ничего. Минутная стрелка на больших вокзальных часах уже приблизилась к цифре десять. А потом юноша скинет надоевшую джинсовку, а вместе с ней – весь прошлый год. Но сейчас он должен вести себя как образцовый сын. В сотый раз проверить под бдительным надзором матери, взял ли зарядку для телефона, зонт, и хорошо ли запрятал деньги.
– Оставь рублей триста, остальное положи во внутренний карман, – распоряжалась та.
– А если не хватит? – влез отец.
– Тогда расплатится картой. Только смотри, никому ее не показывай. И пин-код не говори. Сейчас ужас сколько всяких мошенников, – продолжала беспокоиться госпожа Рябина. – Лучше по возможности платить наличными. И паспорт, паспорт обязательно при себе всегда носи.
– Мама, я не маленький, – не выдержал-таки Даниил.
– И звони, понял. Как приедешь в Москву, сразу же набери мой номер. Или папин. Нет, лучше мне звякни. Твой отец вечно ставит свой на вибрацию, а потом удивляется, почему так много пропущенных. Пень глухой, никогда не слышит!
– Эй, женщина, как смеешь ты дерзить мне при детях? – В шутку рассердился Виталий Евгеньевич.
– А не при детях можно? – криво улыбнулась Данина мать. – В общем, ты понял. Обязательно отзвонись, мы будем ждать.
– Народ, вам не кажется, что уже пора? – подала голос Арина.
Хоть она сегодня радовала старшего брата. Молча взирала на сборы, которые больше походили на хаотичную беготню по всему дому, и изредка зачитывала очередной пункт из огромного списка вещей, которые Даня должен был взять с собой. Вещи в ужасе прятались и не желали находиться. Мать злилась, отец смотрел на все с каменным лицом, получал нагоняй от жены и с ворчанием подключался к поискам то кипятильника, то дождевика, то брюк. В квартире творился форменный хаос, но Арина мужественно продолжала молча вычеркивать один за другим пункты списка, не подавая вида, как ей все это осточертело. В конце концов, рассудила она, проводы брата в институт случаются один раз в жизни. И после окончания школы так придется насаться уже ей, Арине.
