Но она нужна матери и всем остальным, надо сосредоточиться. Эран как-то пережила этот бесконечный вечер, пока Шер не отвела мать наверх, и Эран почувствовала ужасную усталость. Но теперь ей надо было ночевать в своей старой комнате с сестрами, с невысказанным страхом того, о чем все могли догадаться в любую секунду. Где-то в водах черного океана были тела Дерси и Конора… Никто не говорил этого вслух, но никто и не мог спать.
В пять утра Эран рывком села на постели. Если она сейчас не уйдет из этой комнаты, то просто завизжит! Одевшись в черное, она вышла из дому и спустилась на берег. Зимой в это время небо было бы еще черным, но сейчас стоял июль, близился рассвет. Эран шла, плача, наклонив голову. Какая страшная была у них смерть… Она даже боялась себе представить.
И вдруг в это самое мгновение их лица словно материализовались на краю воды. Конор и Дерси! Эран видела их фигуры, слышала их голоса. Она открыла рот, чтобы закричать, а их фигуры побежали к ней, призрачные, пугающие…
Это были Бен и Тьерри. Эран зарыдала, увидев их лица, и они быстро подошли к ней.
— Эран… Это мы… Мы не могли заснуть…
Обняв Эран, Тьерри прижал ее к себе, позволяя выплакаться на своей груди. Он был удивительно чутким, и она прижалась к нему, чувствуя на себе взгляд Бена… но тот ничего не сказал.
Они тихо дошли до отеля, где люди уже начали подниматься. Тьерри настаивал, что Эран должна поесть, и, хотя она понимала, что есть не сможет, она позволила ему проводить себя внутрь. Сидя перед окном с чашками кофе, все понимали, как не скоро еще все вернется в свою колею. Снова Тьерри взял ее руку, а она — руку Бена, и так они сидели молча, встречая рассвет.
Пришел новый день, серебристый и тихий. После сорока часов шторма небо было чистым и безоблачным.
Через какое-то время пришел Акил, как ожидала Эран — с новостью о Молли. Переволновавшись, мать приняла таблетку, которую привезла Шер, и забылась недолгим тяжелым сном.
— Как она, Акил? — спросила Эран.
— Эран, я пришел сказать не о маме. Это… один из рыбаков видел… — Все взглянули на него, и Акил яростно закусил губу: — На берегу… Там, у пещеры… Это Дерси.
Дерси! Не спрашивая, Эран все поняла. Она не могла говорить. Тело ее брата было выброшено морем на песчаный берег!
Эран плохо помнила, что было после. Ее обнимал Тьерри, он не хотел, чтобы она туда шла, чтобы видела… Но она все равно пошла на берег и смотрела на Дерси, который полтора дня пробыл в воде. Кто-то обнимал ее, кто-то куда-то вел. Эран не знала, кто это был…
А потом множество лодок вышло в море искать троих оставшихся: Конора, Эмери и еще одного американца. Спасатели подобрали пластмассовую коробочку с табаком с затонувшего корабля. А днем нашли Конора… Но Эран знала, что Тьерри не пустит ее посмотреть на отца. Акил едва удержал мать, царапающуюся, как разъяренная кошка.
А Бен увидел Эмери. Седая голова его друга покачивалась на волнах так гротескно-успокаивающе! Когда тело его уже подплывало к берегу. Бен кинулся в воду и обнял тело друга, стоя по пояс в воде, тело человека, который был ему как отец.
Спасатели пытались увести Бена, но он сам вытащил Эмери и положил руку на его ледяное лицо. Его прикосновение было очень осторожным, но Эран видела ужасную боль в этом движении, такую же боль, которая навеки останется и с ней.
В тот вечер пять гробов стояли в церкви — погибших отпевали. Для жены человека, которого не нашли, это было ужасно, но она стоически перенесла все, приняв мысль, что тело ее мужа уже не найдут. Семья Эран сидела в первом ряду, когда отец Кэрролл подошел к алтарю, совершая обряд, но сама Эран стояла на кафедре для органа вместе с Люком Лейвери и Беном. Тьерри не хотел, чтобы Эран это делала, но она чувствовала то же, что и Бен, — необходимость попрощаться единственно доступным им способом. Внизу сидели Молли. Акил. Шер и Валь со своими мужьями, Ханнак Лоури и Энни Мак-Гован. Детей решили не приводить, чтобы не травмировать их, поэтому, как и другие родители, Дэн и Аймир пришли одни.
Эран не взяла из Лондона гобой, но Люк одолжил ей свой, и теперь все ждали, когда закончится отпевание. И хотя двое американцев были лютеране, а насчет Эмери никто и не знал, никто теперь не придавал этому значения.
Служба была недолгой. На следующее утро состоятся похороны Конора и Дерси на приходском кладбище, а американцев повезут хоронить домой, в Чикаго. Бен повезет тело Эмери в Нью-Йорк на кремацию, он получил официальное разрешение от «Чим Марин». Эта вечерняя служба была лишь своего рода дань усопшим. Люк многие годы присутствовал на таких церемониях, ему было не привыкать. Он ждал у своего органа, когда закончит отец Кэрролл. Эран поднесла к губам гобой, а Бен держал в руках листок с текстом католического гимна — слов он не знал наизусть. Эран сосредоточилась, чтобы не расплакаться, — невозможно играть, не контролируя дыхание. Они исполняли традиционный погребальный гимн, но по какой-то причине он ассоциировался у них с гибелью именно на море. Пассажиры «Титаника» пели его, когда корабль шел ко дну. Бен присоединился к Эран.
