— Я из Корка, морского ирландского города. Мой отец — рыбак, его зовут Конор, у меня еще четверо братьев и сестер. Я выросла в маленьком коттедже в деревне. Данрасвей мог бы стать прекрасным местом, если бы люди по-другому к нему относились. Мои лучшие друзья — Дэн и Аймир, моя учительница. Они мне очень помогли, много рассказали о музыке, давали читать хорошие книги. Мне бы хотелось доучиться в школе, но надо было идти работать, у моей семьи очень мало денег. Вот почему у меня две работы: одна для себя, другая для родителей. — Эран вздохнула.
— Ты, должно быть, очень много работаешь, — заметил Бен.
— Да, но мне это нравится, и свои вечерние занятия я тоже люблю, — сказала Эран.
— Какие занятия? — спросил Бен.
— Школа бизнеса. Само по себе это не очень интересно, но зато полезно, в отличие от гобоя. Я бы и дальше училась играть на нем, но не могу себе этого позволить, для меня это роскошь, — сказала Эран.
— Но как же ты выдерживаешь без музыки? — удивился Бен.
— Ну, я играю немного каждый день. Нахожу хоть какое-то применение своим талантам, — улыбнулась Эран.
— Какая у тебя любимая пьеса? Что лучше всего на гобое получается? — с интересом спросил Бен.
— Дуэт рыбаков из «Ловцов жемчуга», — ответила Эран.
— «На дне святого купола…» — тихо сказал Бен по-французски.
— Да, и ты произносишь слова лучше, чем я или даже чем Люк Лейвери! Он мой учитель по музыке, но во французском языке не очень силен. Ты и перевод знаешь? — У Эран заблестели глаза.
— Да. — Бен кивнул.
— «Святой купол» — словно ты в церкви… — сказала Эран.
— Именно так я себя чувствую, когда играю на пианино. Даже если это происходит в ресторане, среди толпы — Сива со мной, она витает в воздухе, — пылко сказал Бен.
— Сива — это индийская богиня? — спросила Эран.
— Да. Но мы не соблюдаем этих традиций дома. А ты, наверное, католичка, раз уж ты ирландка? — улыбнулся Бен.
Да, конечно — по происхождению и крещению, но Эран никогда не учили ничему специфически религиозному. Она не имела четкого понятия, почему католики конфликтовали с протестантами в Северной Ирландии. Если бы Эран родилась в Саудовской Аравии, то точно так же была бы мусульманкой, просто по происхождению и традициям.
— Я — музыкант! Я служу и поклоняюсь музыке, как божеству, и хочу быть музыкантом! — твердо сказала Эран.
— Сыграй теперь на своем гобое, — попросил Бен.
Он сказал это так тихо, что Эран не была уверена — хочет ли он этого на самом деле.
— А ты споешь со мной? — спросила она.
— Да. — Бен кивнул.
Эран достала гобой, и Бен с восхищением взглянул на прекрасный инструмент, похожий на сложную флейту.
— Ты знаешь партитуру для тенора? — спросила Эран.
— Из дуэта. Да, — кивнул Бен.
Как только Эран начала играть, Бен запел, и Эран убедилась, как хорошо он понимал характер этого рыбака. А сама Эран знала и понимала кое-что еще. Бену Хейли пока что всего девятнадцать лет, но лет через десять его имя будет известно многим, он станет популярнейшим певцом в Англии, во многих странах. И еще — он будет ее любовником! Эран нашла свой голос и одновременно — свою любовь. И это было больше, чем просто музыка. Это был ее внутренний ритм, ее сердцебиение, ее душа.
Эран чувствовала, что ее совместная жизнь с Беном Хейли с этого момента как бы предрешена судьбой. Они встретились, познакомились, влюбились друг в друга, и, как только обстоятельства позволят, они будут вместе. Остается кое-что уладить. Но это оказалось не так-то просто.
Рабочие часы Эран не позволяли ей оставаться с Беном надолго, хотя ее согревала мысль, что он явно жаждет ее общества. Но чем чаще Эран его видела, тем меньше, казалось, она продвигалась вперед в своих планах. Каждый раз, когда ей открывалась какая-то новая грань характера Бена, он поворачивался иной стороной. Наконец, Эран осознала, что подружилась с невероятно сложным человеком, трудным для понимания, противоречивым и абсолютно непредсказуемым.
Бен был просто очарователен: умный, страстный, щедрый и веселый.
Он отдавал себя целиком своим друзьям, обезоруживая их своей преданностью и поддержкой, отдавая им всю свою душу и сердце. Но Эран видела, что вначале надо завоевать его доверие: полная самоотдача с его стороны начиналась не сразу. Эран обнаружила, что ее словно проверяют, как будто для нее отвели испытательный срок.
Бен не предъявлял к ней особых претензий. Казалось, он примирился с тем, что каждый день она работает на двух работах, с тем, что куда бы она ни отправлялась, дети Митчеллов обязательно должны быть с ней, что ей надо приглядывать за своим торговым киоском и посещать вечерние занятия. Но Эран чувствовала, что только тогда полностью завладеет вниманием Бена, когда ее собственное «я» будет полностью заполнено только им.
