Когда же им удавалось урвать какое-то свободное время и провести его вместе, Эран не могла угадать заранее, в каком настроении он будет. Его сияющая при встрече улыбка могла померкнуть от какого-то случайного слова. Оживленная мимика его лица казалась немного странной, как будто два разных человека уживались в нем. В ресторане Бен был оживлен, с друзьями-музыкантами он вел себя громогласно и бесцеремонно. Но с Эран он как-то притихал, при этом она почти физически ощущала, как он улетает в своей сосредоточенности куда-то далеко-далеко, где для нее не остается места. Бен не осознавал этого, так что Эран даже не могла упрекнуть его или начать ссору, но она часто чувствовала, как словно бы невидимая вуаль повисала между ними. И внезапно Бен мог спросить, в чем дело, как будто это из-за Эран между ними возникала напряженность и становилось так сложно общаться. Каждый раз девушка с трудом находила какие-то нейтральные объяснения, чтобы не показаться Бену мелочной, но порой ей хотелось поддаться вспышке какого-то детского раздражения, хотя, как она понимала. Бен бы не одобрил этого.
Но Бен мог и сам устроить немыслимую сцену, если бы ему захотелось. Он часто делал это из-за музыки. Однажды Эран была просто потрясена. Бен взял ее с собой к своим друзьям. Три или четыре человека играли на гитарах и других инструментах, шлифуя какой-то сложный музыкальный фрагмент. Бен буквально набросился на них. Ожесточенно ругаясь, он обзывал их бездарями, потом схватил одну из гитар и запустил ее через всю комнату. На мгновение Эран показалось, что он набросится на кого-нибудь с кулаками или, наоборот, кто-нибудь из парней кинется на Бена, но все неожиданно закончилось мирным смехом. Репетиция возобновилась, и, к удовольствию Бена, они вполне успешно отработали пьесу. Затем все отправились в паб, и Бен угощал друзей. Не имело значения, был ли он на мели или при деньгах, — тратил их Бен, как Ротшильд. Эран стала подумывать, не было ли у него в роду какого-нибудь раджи — так естественно выглядели его расточительность и замашки повелителя. Но обаяние его было искренним и теплым. Бен представил Эран своим друзьям весьма торжественным образом, и она даже почувствовала себя кем-то особенным. Хотя они теперь редко оставались наедине, Эран нравилась энергия их компании, которая восприняла ее вполне доброжелательно.
Никто из его друзей не относился к музыке так фанатично, как Бен, но все они горели энтузиазмом, были преданы искусству и полностью отдавались этому служению. Ничто другое не трогало их всерьез, их не интересовало, что творится в мире, они не читали газет, но свое дело ребята знали досконально. Бен постоянно читал биографии великих дирижеров, композиторов, исполнителей. И даже из повседневных разговоров Эран узнавала самые невероятные факты.
Но его совершенно не интересовали ее занятия, он был далек от обычных житейских дел и материальных забот. Эран казалось это странным, но Бен только пожимал плечами в ответ. Когда у тебя есть деньги, ты тратишь, когда их нет, всегда найдется способ их заработать. Если понадобится, считал Бен, он будет судомойкой или мойщиком окон, но до этого не дойдет, ведь его ждет колоссальный музыкальный успех.
Его самонадеянность и заносчивость отпугивали некоторых людей, но, как он говорил, трусость и негативизм вообще делают общение невыносимо скучным. Но Эран не считала его уверенность в себе какой-то отталкивающей. Даже когда Бен чересчур хвастался или вел себя как деспот, его внутренняя сила казалась привлекательной и притягивала ее.
И наоборот, Бен мог быть очень нежным. Иногда они ходили гулять в парк или бродили по площадям с обоими детьми. Бен мог без устали играть в футбол с Олли, мог помогать мальчугану пускать кораблик в пруду или подбрасывать Мораг высоко в воздух, пока малышка не начинала визжать от восторга. Бен доводил их до смеха за какую-то секунду, щекоча или качая их на коленях, но он никогда не пытался заигрывать с детьми, втираться в доверие; его терпеливость могла обернуться прямой противоположностью, и Эран научилась предугадывать ее пределы. Бен никогда не ссорился с детьми, но, если он уставал или малыши плохо себя вели, он просто переставал их замечать, оставляя Эран самостоятельно разбираться с малышней.
Такие прогулки были радостью и в то же время своего рода испытанием: Эран чувствовала себя словно гостья на каком-то долгом, изматывающем семейном мероприятии. Это было лучше, чем ничего, думала она, но все же это было не то, чего бы ей хотелось. Если бы они остались наедине, взял бы Бен ее за руку? Обнял бы, полностью бы посвятил ей всего себя?
