Хорошо, хоть этот латук выращен на собственном огороде Кэмпионов, но, если Молли слышала по телевизору, что надо удобрять огород пестицидами, то… Аймир вдруг осознала, что именно она ест. Заставляя себя доесть уже начатый кусок, она внимательно посмотрела на Эран, удивляясь, как у такой матери могла получиться такая дочь. В майских лучах солнца волосы девушки отливали серебром, кожа ее была чуть тронута весенним загаром. Море и ветер не придали шершавости ее коже, а сообщили ей какой-то внутренний блеск. В то время как ее родители были вечно угрюмы от вечных трудов и забот, серые глаза этой девушки излучали радость. Она с удовольствием поглощала вкусную пищу, и Аймир ясно видела, что Эран просто голодна. Но это было естественно: все дети часто испытывают голод, даже дети Джоя Дэвлина и Ровена Фармера.
Детство здесь рано заканчивалось, как и в большинстве местных деревень. Мало здесь можно было найти мальчишек, которые не помогали бы отцам с рыбалкой, мало девчонок, которые в свои двенадцать — тринадцать лет не вырастили многие поколения домашней птицы. И конечно, дети видели, как рождались телята и ягнята, знали все о периоде случки, которую их родители вряд ли объясняли им в нормальных выражениях. Для большинства детей жизнь сама расставляла четкие акценты, но Аймир хотела для Эран не такой жестокой судьбы.
— Что ж, Эран, похоже, нам придется расстаться, — сказала Аймир.
— Да, миссис Рафтер. Спасибо, что не устроили вчера сцену с моими родителями. Для них это было нелегко, — подавленно ответила Эран.
— Ты на них не злишься? Например, за то, что они не попросили помощи у Валь и Шер? — спросила Аймир.
— Нет. Шер в Америке, она беременна, и мама говорит, что ей вредно волноваться. Да и Валь к нам нечасто наведывается, — ответила Эран.
Это было правдой. Аймир знала мнение Валь Кэмпион о Данрасвее — теперь, когда она переехала в Корк, оставив «невыносимый» запах рыбы в своей прошлой жизни. Той самой рыбы, благодаря которой Валь доучилась в школе до восемнадцати лет, выросла до замужнего возраста и выскочила замуж за этого агента, которого, по слухам, четырежды в неделю кормила настоящими бифштексами. От Корка был едва ли час езды до Данрасвея, но Валь предпочитала, чтобы семья навешала ее в городе, чем приезжать домой. Так она видела их всех лишь по отдельности, ведь у всей семьи никогда не было столько денег на автобус. Поэтому в Корк ездила одна Молли, и Валь торжественно встречала ее — в белой мини-юбке, красуясь в своем благополучном гнездышке. А уж как все это нравилось Молли! Даже если ее соседи еще не знали, что такое мини-юбка, у Валь она уже была!
— Могу ли я чем-то тебе помочь. Эран? — спросила Аймир.
— О нет, миссис Рафтер! — Эран выглядела немного встревоженной. — Родители и слышать ни о чем таком не хотят! Со мной все будет хорошо, правда.
— Что ты думаешь делать?
— Попробую устроиться в отель. Все лето буду работать, горничные всегда нужны, — сказала Эран.
С тяжелым сердцем Аймир подумала об отеле — мрачном, уродливом здании, построенном еще в шестидесятых годах человеком, который просто не понимал — что эти туристы забыли в Ирландии? Оказалось, что такое жуткое здание привлекает их меньше всего остального. Отель дважды продавался и перекрашивался, но у менеджера было очень мало надежд. Даже если бы он и принял Эран на работу, нельзя было позволить девушке так безрадостно начинать свою молодую жизнь.
— А скажи, Эран, чем бы ты вообще хотела заниматься, если бы у тебя был выбор? — спросила Аймир.
Эран доела вкусный бутерброд с сыром и принялась за свой скудный завтрак.
— Я бы, конечно получила аттестат о полном образовании, а потом пошла бы учиться в колледж. По бизнесу, — ответила девушка.
По бизнесу?! Аймир просто опешила. Конечно, отличные оценки Эран дали бы ей эту возможность, но… А как же стихи, которые девушка писала, как же гобой, на котором она так чудесно играла на уроках музыки у мистера Лейвери?
— Вот так сюрприз! А я-то думала, что в моем классе учится юный Китс, а у мистера Лейвери — юный Моцарт! — сказала Аймир.
— Да, я очень люблю поэзию, миссис Рафтер, но ведь люди обычно только смеются над стихами. Что от них проку? И даже если бы я осталась в школе, я бы вряд ли осмелилась попросить попрактиковаться в игре на гобое у мистера Лейвери. Ведь инструмент у него один на всю школу. Люси Рейли играет на нем намного лучше меня. И ее мама не говорит такие вещи, как моя, — сказала Эран.
— А что же говорит твоя мама? — спросила Аймир.
— Что у нее от музыки болит голова, особенно когда я играю. Музыка для нее не как математика или география, а какая-то бестолковая «затея», — ответила девушка.
— Но для Бетховена или группы «Битлз» музыка не была бестолковой, — сказала Аймир.
— Конечно, но если бы у меня был такой талант, как у них! Но ведь это же не так, миссис Рафтер. Я неплохо играю, пишу слова к мелодиям, но музыка… она не звучит постоянно в моем сердце. Самое большее, что я могу, — просто петь или играть чьи-то песни, но я этого не хочу. Я хочу создавать что-то свое, — сказала Эран.
