Конор Кэмпион положил на стол кусок хлеба, который уже поднес было ко рту. За столом напротив него сидела его дочь, такая аккуратная и подтянутая в своем голубом свитере и простой серой юбке. Одной рукой девушка держала ложку, которой ела кашу, а другой рукой перелистывала страницы учебника. Сегодня утром у нее был первый экзамен, и она пыталась еще что-то запомнить получше в эти последние моменты.
— Детка, — пробормотал Конор, но она не слышала отца. Погрузившись в книгу, она была словно в каком-то другом мире. Отец не хотел отвлекать ее, но чувствовал, что должен это сказать.
— Детка! — повторил он.
— Да, папа. — Эран подняла на него глаза.
— Удачи тебе. Постарайся изо всех сил, и все будет хорошо.
— Постараюсь, папа, спасибо. — И она вернулась к книге, так и не дав ему досказать. Конор всегда был немногословным человеком, а теперь вообще не мог подобрать нужные слова.
— Ты знаешь, мы бы оставили тебя в школе. Если бы только был другой выход, — пробормотал он.
— Знаю, папа. Не думай об этом, ведь нельзя ничего изменить, — ответила дочь.
Эран улыбнулась отцу без злости и горечи, даже без тени сожаления, которое она испытывала все эти дни.
— Ты славная девушка, Эран. Ты найдешь хорошую работу и новых друзей. — Конор вздохнул.
— Конечно, папа. Миссис Рафтер за меня похлопочет. Она знакома со многими хорошими людьми, — сказала Эран.
— Труд может быть весьма тяжел, Эран. Но он всегда почетен. — Конор опять вздохнул.
— Я знаю, папа. Вы с мамой всегда работали для нас не покладая рук, и как-то же нас вырастили. — Она улыбнулась.
Конор в свое время бросил школу в тринадцать лет, как и его жена. Тогда это было вполне законно. «Почетен» было одно из самых «ученых» слов, какие он знал.
— А ты помнишь, как мы ездили в Дангарван? — спросил Конор.
Эран прекрасно помнила — это было одним из самых дорогих ее воспоминаний. Тогда ей было всего лет девять, но этот день ей не забыть никогда! Тогда Конор взял лодку и повез куда-то всю семью на закате — просто кататься. Повернули они на восток от гавани, и их ждало увлекательнейшее путешествие, полное солнца и прекрасных пейзажей, один поразительнее другого: Роскаберри, Кортмакшери, Кинсейл, Балликоттон и Йогал. Каждый был своеобразен, и они как бы перетекали друг в друга. В отдалении было видно людей на берегу, спешащих по своим делам: кто шел пешком, кто ехал на велосипеде. Кто-то весело махал их лодке, когда она подходила ближе к берегу…
Казалось, теперь отец насильно сужал горизонты, раскрытые перед Эран, но она непременно раздвинет их снова! Придет день, и в ее стране наступит общее благополучие! Она увидит и другие страны — члены Европейского Сообщества, в котором она живет! Ее родители были только во Франции…
Вспомнив о путешествии в Дангарван. Эран только сейчас вполне осознала, чего стоило ее отцу на целый день отпроситься с работы и заплатить за топливо для лодки.
— Я все помню, папа. Я всегда буду это помнить. И я тоже свожу тебя куда-нибудь, о чем ты потом никогда не забудешь. Когда у меня будут деньги, я устрою всем незабываемую поездку, — сказала Эран.
Незабываемую! Ни Конор, ни Молли уже давно не ездили никуда дальше Корка, чтобы навестить Валь. Эран, может, и удастся немного больше, чем им, но не намного. Однако Конор был тронут ее вдохновленностью, тем, как она сказала: «когда у меня будут деньги», в то время как все остальные в этой семье всегда говорили «если» вместо «когда».
— Деньги — великая вещь, Эран. Но с ними надо быть осторожным, — сказал Конор.
— Что ты имеешь в виду, отец? — спросила Эран.
— На них можно купить множество вещей. Но проблема в том, что люди быстро к этому привыкают. У них есть что-то, но им хочется и чего-то другого. И так до бесконечности, еще и еще, — вздохнул Конор.
— Так разве в этом проблема? Нам ведь и правда очень многое нужно, — заметила дочь.
— Верно. Но наступает такой момент, когда человек уже не может точно сказать, что из вещей ему действительно нужно, а что — просто его прихоть, — сказал Конор.
— Но я очень многого хочу, — возразила Эран.
Эран сказала это без задней мысли обидеть отца. Конечно, у нее не было многого из того, что имели многие ее сверстницы — красивых платьев, новых пальто, пары модных танцевальных туфелек. И Конору так хотелось бы дать дочери все это, но, раз уж он не мог этого сделать, он должен был компенсировать это как-то иначе.
— Знаешь, дочка, что самое лучшее, что только может быть куплено за деньги? — спросил Конор.
— Что? — Эран взглянула на отца.
— Свобода, — твердо ответил Конор.
— Свобода… от чего? — Эран задумалась.
— От холода и голода, от дождя и ветра, но главное — от того, чтобы делать то, чего ты не хочешь. От людей, для которых ты не хочешь что-то делать, — пояснил Конор.
Что же Конор имел в виду? То, что ему просто не нравилось ловить рыбу, или Педди Клафферти, который был хозяином судна?
— Но тебе же нравится твоя работа, правда? — спросила дочь.
