— Ну я же не буду гастролировать по клубам и колледжам следующие десять лет. Не хватит у меня на такое терпения, — признался Бен.
— Нет, я говорю о другом. Одно лишь выступление на радио анонсирует тебя всему Лондону. А если сделать запись на национальной станции, то ты станешь звездой за один вечер. Одно выступление живьем по телевидению, один видеоклип, и… — Эран улыбнулась.
— Эран, во имя Христа, да как же я попаду на телевидение или на радио? — изумился Бен.
— Я тебе уже говорила: запишем тебя на кассету, которую я сама распространю. Рынок! С видео придется пока подождать, но это мы тоже сделаем. В любом случае, надо начать с кассеты, — сказала Эран.
— Так, а потом? — спросил Бен.
— А потом ты дашь живой концерт, съездишь на гастроли, запишешь альбом, и все песни напишешь сам, чтобы в каждой из них была частица твоего сердца. Я знаю, с поэзией у тебя не очень хорошо, но я помогу тебе разобраться. Вот наш план на десять лет, — сказала Эран.
— Десять лет? — переспросил Бен.
— Потом ты уйдешь со сцены, и у тебя впереди еще будет много времени. Ты займешься мюзиклами, мелодиями к фильмам, всем, чем тебе захочется. А потом ты напишешь оперу, — твердо сказала Эран.
— Мне будет уже тридцать лет! Сорок! — воскликнул Бен.
— Вот именно. Ты будешь зрелым и опытным. Ты станешь композитором, причем профессиональным. Тебе не придется беспокоиться, считают ли тебя диско-рэйверы все еще сексуальным. Нет ничего более фальшивого, чем сорока-пятидесятилетний мужик, пыхтящий на сцене, пытающийся вертеться волчком, словно ребенок, которым он когда-то был. Посмотри на Бинга Кросби, все еще что-то квакающего, хотя его голос давно пропал. Ты не поступишь таким образом! Ты будешь петь лет десять — двенадцать, а потом десять — двенадцать лет сочинять. Что-нибудь стоящее. Может быть, в девяностые годы опера вновь станет модной. В любом случае, ты уже сможешь себе позволить делать то, что хочешь. Заработай большие деньги вначале, и дальше все будет хорошо, — сказала Эран.
— Я собираюсь заниматься музыкой не из-за денег! — заявил Бен.
— Нет, но ты же не собираешься умирать в нищете, как Моцарт, с кредиторами на пороге? Ты хочешь путешествовать, купить превосходный рояль, устраивать вечеринки, иметь полную коллекцию Харлея Дэвидсона? Красивую одежду, картины, большой дом для твоих… для твоих друзей, которые будут приезжать к тебе в гости? — спросила Эран.
— Ну да… Я знаю, что у меня большие запросы. Я действительно хочу, чтобы у меня все было с большим размахом, — признался Бен.
— Так и будет, вот увидишь. Надо только придерживаться дисциплины, держать себя в узде, и ты заработаешь на свой первый отпуск. Давай для начала запишем демо-кассету, — заявила Эран.
— Ты имеешь в виду, что надо просто прийти в студию и попросить дать мне их аппаратуру и музыкантов? — спросил Бен.
— Нет. Естественно, мы не можем сейчас позволить сделать это на профессиональном уровне. Я просто найду подходящий аппарат и запишу тебя сама, в ресторане, — сказала Эран.
— И кто же будет слушать такие любительские записи? — спросил Бен.
— Все, кого я забаррикадирую в их офисах и заставлю слушать, — отрезала Эран.
Бен расхохотался:
— Ну ты и сумасшедшая!
— Вовсе нет. Я изучала маркетинг. Я смогу это сделать, — сказала его замечательная подруга.
Тронутый верой Эран в себя саму и в него, Бен обнял девушку.
— Ты знаешь, Эран, я боялся, что через полгода я устану от тебя, что ты заставишь меня делать книжные полки и подстригать лужайку перед домом. Сейчас я не могу себе представить, как я выживал без тебя и как я вообще смогу без тебя жить! — сказал Бен.
— Ты и не сможешь, Бен Хейли. Ты же просто развалишься на части! — улыбнулась Эран.
Они оба засмеялись, но тут же неожиданно осознали, что так и есть…
Дэн и Аймир медленно брели по пляжу, присматривая за своим спаниелем Сэмми, гоняющимся за кроликами. Разговор их прерывался паузами, долгим молчанием.
— Прости, Дэн. Я просто не знаю, что еще я могу сделать, — сказала Аймир.
— Аймир, ты когда-нибудь перестанешь себя корить? Во всем этом твоей вины не больше, чем моей. Врачи так и сказали. Это природа. Судьба. Но все-таки еще есть надежда, — ответил Дэн.
— После десяти лет? Дэн, нам надо перестать себя обманывать. Надежды нет. — Аймир говорила слишком спокойно.
— Тебе всего тридцать два года. Мы должны перестать беспокоиться об этом, или это превратится в настоящее наваждение и никогда вообще не произойдет! — сказал Дэн.
— Я не верю, что это когда-нибудь случится, — прошептала Аймир.
— Ну хорошо, давай скажем вслух, что это никогда не произойдет. У тебя же есть дети в школе? У тебя есть я, а у меня — ты, — сказал Дэн.
Порыв ветра растрепал волосы Аймир, разрумянил ее щеки.
— Да, мы есть друг у друга. У нас есть так много! Я не хочу выглядеть неблагодарной. Я больше не буду заводить подобный разговор, — сказала Аймир.
— Давай больше не будем, правда. Дай-ка мне лучше руку и расскажи, что нового в школе, — попросил Дэн.
