Следующая остановка на ее пути — местная радиостанция. Приветливая девушка предложила Эран сесть, поставила перед ней чашку кофе и оставила одну. Через два часа Эран признала свое поражение и сдалась — отправилась на Би-би-си. Терри Воган был очень популярен на Радио-2, к тому же он был ирландцем. Он просто возьмет кассету и поставит ее для всей страны завтра утром. Ха-ха!
Самое большое, что удалось Эран, — дойти до охранника. Нет, не может быть и речи о том, чтобы лично увидеть мистера Вогана, но, если молодая леди желает, она может оставить пакет, и охранник передаст его по назначению. Естественно, всей охране сначала придется просмотреть на рентгеновском аппарате, что в нем, потому что, сами понимаете, со всей этой ирландской ситуацией сейчас никогда не знаешь, что может быть в таком невинном маленьком свертке. Проклиная про себя пресловутую «ирландскую ситуацию», Эран оставила пакет, надеясь в глубине души на лучшее — вопреки всему.
На следующий день на другой радиостанции Эран попала «прямо в цель». Ей был нужен Эван Харди, и, когда она вошла, он как раз шел навстречу. Эран не имела представления, как именно он выглядит, но Эвана как раз окликнула секретарша в приемной: ему срочно звонили, он ответит на звонок до совещания? Эван стал говорить по телефону, и Эран приросла к месту, ожидая, когда он закончит, а потом бросилась прямо к нему.
— Здравствуйте, мистер Харди, вы тот человек, который мне нужен! Меня зовут Эран Кэмпион. У меня есть кассета, вы должны ее послушать — это певец и пианист Бен Хейли, вот запись его выступления в клубе, и вы услышите, какие там были аплодисменты! — на одном дыхании выпалила Эран.
Эван взял сверток, как будто в нем была живая кобра, сухо поблагодарил девушку и передал пакет секретарю. На обратном пути он его заберет и послушает, пообещал Эван Харди.
В самом деле? Да. Обещает? Обещает, клянется всеми святыми. Вот так…
Это был максимум того, что Эран могла сделать. В подавленном настроении она поплелась домой, сбросила с усталых ног туфли, поставила чайник. Бен был на репетиции. В холле с укоряющим видом стоял доставленный из Данрасвея ящик со свитерами: это сосед-биолог любезно принял груз вместо нее. За оставшееся до Рождества время предстояло продать все эти джемпера, шарфы, ажурные кофточки и многое другое, что еще ей привезут. Гора грязной посуды скопилась в раковине, в наволочке лежало грязное белье, которое давно пора было отдать в стирку, а в палисаднике кот добивал бедную малиновку. Эран выбежала спасти птичку, но та была уже мертва.
Рождественский Лондон был великолепен! Держа Бена за руку, Эран пробиралась через толпу на Бонд-стрит, потом на Риджент-стрит. Она вытягивала шею, жадно разглядывая тысячи блестящих фонариков, вращающихся и отражающихся в витринах, пока они не добрались до Трафальгарской площади. Там стояла гигантская норвежская сосна, украшенная тысячью фонариков. Ее вид очень нравился Бену, а Эран было интересно, действительно ли звезда на верхушке что-то значила для индуса, к тому же еще неверующего.
— Это предзнаменование. Твои титанические усилия сделают меня звездой, — сказал Бен.
Сжав ее руку, Бен поцеловал милое лицо, покрасневшее от холода, и заглянул в серые глаза Эран. Такие большие глаза на этом личике! Но Эран сказала спокойно и даже сдержанно:
— Я старалась. Мы оба старались. Это не наша вина, что мы так мало продвинулись.
— О Эран, ты только посмотри, как все изменилось с прошлого Рождества! Мы тогда пошли слушать Генделя, а потом ты дала мне от ворот поворот, — напомнил Бен.
— Это была вовсе не я, это ты тогда уехал и оставил меня одну, — возразила Эран.
Бен помолчал какое-то мгновение.
— В этом году мне тоже придется туда поехать. Мой отец — христианин, и мама соблюдает все обычаи и традиции этой страны. У нас тоже будет праздничный стол с гусем, как у всех, мы обмениваемся подарками, смотрим выступление королевы — мои родители, во всяком случае, так у нас заведено, — сказал он.
Теперь замолчала Эран. Она взглянула на яркую елочную звезду, поняв, что в этом году она останется в одиночестве. На этот раз — в полном одиночестве, даже без Митчеллов, которые приютили бы ее! Если бы она была женой Бена, он бы взял ее с собой, но это было не так. Он даже не предложил Эран познакомить ее со своими родителями!
В сумерках ее голос упал до шепота, как иголка сосны падает на землю — мягко и неслышно.
— Все в порядке, я все понимаю. Во всем мире все семьи хотят быть вместе 25 декабря, — сказала Эран.
— Да. Это может быть суровым испытанием для тебя. Но ты же поедешь со мной, правда? Возможно, сначала они покажутся тебе странными, но они тебя не съедят, обещаю, — сказал Бен.
— Что? — Эран ушам своим не поверила.
— Мои родители… Ты с ними познакомишься. Они заставят тебя спать в комнате для гостей, устроят допросы-расспросы, как в гестапо, но это всего на несколько дней, и я тебя поддержу. Рани тоже там будет, для поддержки! — сказал Бен.
— Ты… ты хочешь взять меня с собой в Сёрри? — переспросила Эран.
