Перси перевел взгляд на искаженное ненавистью лицо жены и решил, что больше не может жить с ложью между ними - как и с нею самой. Ложью он не смог добиться ничего, она лишь высвободила присущую Люси злобу - как и разочарование в их сыне обнажило в его душе не самые лучшие черты.
— Отвечай, ублюдок! — выкрикнула ему в лицо Люси. — Или ты не можешь признаться в том, что даже прекрасной Мэри Толивер оказалось недостаточно, чтобы заставить встать твое мужское достоинство? Каким, должно быть, ударом это стало для лживой суки. — Она захохотала, сгибаясь пополам и упираясь ладонями в обтянутые атласом колени, а подол ее вечернего платья волочился за ней по полу. Из глаз Люси хлынули слезы. — Ты хотя бы можешь себе представить, что она почувствовала, когда обнаружила, что беременна, получив столь немногое за свои страдания? Наверное, у вас это получилось случайно, с первого раза, так что она даже не успела получить удовольствие. Боже, какая ирония! Как же зло судьба подшутила над Мэри!
Терпение Перси лопнуло. Нежные чувства, которые он когда-либо испытывал к Люси, улетучились из его сердца, словно в нем образовалась пробоина. Он шагнул вперед и, заставив ее поперхнуться смехом, ухватил за вырез атласного платья и притянул к себе вплотную, так что ее лицо оказалось в нескольких дюймах от его заледеневших глаз. Перси не мог допустить, чтобы эта маленькая ведьма жалела Мэри - только не его Мэри, страдания и утраты которой были так же велики, как и его собственные.
Глядя в перепуганные голубые глазки, он сказал:
— Позволь мне ответить на твой вопрос, дорогая. Он у меня не только вставал, но я и поднимал ее на нем. Иногда я даже переносил ее на нем на кровать, где мы заканчивали то, что начинали где-нибудь в другом месте.
Люси завозилась, пытаясь освободиться, и даже отвела руку назад, чтобы ударить его, но Перси легко перехватил ее запястье и сжал с такой силой, что она закричала от боли.
— Ты омерзительна, когда занимаешься любовью, Люси. Ты напоминаешь бродячую кошку, у которой началась течка. Вот почему с тобой у меня ничего не получается. В тебе нет загадки, нежности и чувственности. Твой пот похож на гной, и от тебя пышет, как от раскаленной печки. Я скорее суну свой член в свиное рыло, чем тебе во влагалище. Ну, теперь ты понимаешь, почему я не ложусь с тобой в постель?
Перси безжалостно оттолкнул ее от себя. Люси едва не упала, но все-таки сумела устоять на ногах, растерянно глядя на него.
— Ты лжешь! Лжешь!
— Чему ты не веришь, Люси? Тому, что у меня вставал на Мэри, или тому, что с тобой противно заниматься любовью?
Она резко отвернулась, закрыв лицо руками. Перси ждал. Момент был ничуть не хуже любого другого, чтобы разом покончить со всем - со слезами, с болью и обвинениями. Наконец он проговорил:
— Люси, я хочу развестись. Вы с Вайаттом можете уехать, куда захотите. Я позабочусь, чтобы вы ни в чем не нуждались. Так дальше продолжаться не может. Я плохой муж и никудышный отец. Каким-то образом нам надо списать убытки со счета и продолжать жить дальше.
Люси уронила руки и повернулась к нему. Вырез ее платья порвался, на запястье отпечатались следы от пальцев Перси. По лицу размазались тушь и тени.
— Вот так, очень просто. Ты задумал избавиться от Вайатта.
— Ему будет лучше вдали от меня. Как и всем нам.
— Что ты собираешься делать после того, как избавишься от нас? Попытаешься вернуть Мэри и ее сыночка?
—Я думал, что ты успела узнать меня достаточно хорошо.
— После того, что ты сделал с Вайаттом, мне кажется, я тебя совсем не знаю.
— То, что я буду делать после вашего отъезда, - мое дело, и это никоим образом тебя не касается.
Люси задрожала всем телом, ее лицо залила смертельная бледность. Она попыталась успокоиться и спросила голосом, выдававшим внутреннюю борьбу:
— Почему все эти годы ты заставлял меня верить, будто сам виноват во всем? Почему ты не сказал мне... что я тоже виновата?
—Я в долгу перед тобой, Люси. Ты вышла за меня замуж, потому что... любила меня, а мне вообще не следовало жениться на тебе. Я обманывал себя.
— Обманывал себя, — негромко повторила Люси. У нее задрожал подбородок. — Что ж, я всегда знала, что ты меня не любишь. Но все-таки почему ты на мне женился?
— Мне было одиноко, а ты скрашивала мое одиночество - тогда, во всяком случае.
Люси попыталась смехом скрыть печаль, которая вдруг проступила на ее круглом личике.
— Господи, что за пару жалких кляч мы с тобой составили! Нет, только представьте себе: великий Перси Уорик, со своей неотразимой внешностью, популярностью и деньгами, -
Перси с горечью признался:
— В списке привязанностей Мэри Сомерсет всегда стоял на первом месте.
Уголки губ Люси дрогнули и опустились.
— А вторым ты быть не мог и не хотел, естественно. Ты все еще... хочешь ее?
— Я все еще люблю ее.
Люси вперила в него взгляд, который умолял его солгать ей.
— Вы все еще встречаетесь?
