Он назвал его Авокадо, чего Алик терпеть не мог. Прозвище это Шибаев придумал по созвучию с «абогадо», что по-испански значит «адвокат». Была однажды история с галстуком фирмы «Абогадо» дикой расцветки, подаренным Алику благодарным клиентом…
– Купить! Тебе бы только деньги тратить! – закричал Алик, заводясь, сдирая с себя фартук и бросая в Шибаева. – Не напасешься на вас! Все из-за тебя!
– Да куплю я тебе этот чертов торт! – примирительно пробасил Шибаев. – Успокойся!
– Плевать я хотел на твой торт!
Шибаев хотел сказать… Он много чего хотел сказать, но промолчал. Взъерошенный, обсыпанный мукой Алик не вызывал у него желания оттянуться, тем более тот поскользнулся на белой жиже, стекающей со стола, и, не подхвати его Шибаев, грохнулся бы оземь.
– Да ладно тебе, – сказал Шибаев миролюбиво. – Кто сегодня готовит ужин?
– В холодильнике отбивные, – хмуро ответил Алик. – Доедай давай! – прикрикнул он на кота. – Расселся тут!
– …Не знаешь? – спросил Алик. – Почему все-таки черный кот?
– Похож на черта, – предположил Шибаев. – И глаза светятся в темноте, как у черта.
– У всех животных светятся, у них в глазах фосфор, я читал. В чертей я не верю. Не в этом дело.
– Тогда не знаю.
– Сдаешься?
– Сдаюсь. Ну?
– Потому что его не видно в темноте!
– Ежу понятно. Ну и..?
– Сдаешься? Тоже мне сыскарь! Да о него же спотыкались все кому не лень! Даже конь спотыкался и сбрасывал всадника. И люди ломали себе руки-ноги. Потому черный кот к несчастью.
– Спотыкались о кота? Он что, дохлый? Версия с чертом нравится мне больше, – заметил Шибаев, подумав. – Он действительно похож на черта. А твое объяснение… – Он пожал плечами.
– Мне про черта тоже больше нравится, – признался Алик. – Черный кот, мистика, злодейство… Кстати, Пашка Рыдаев не звонил? Когда встреча с Форелью? – так он называл владелицу фастфудов.
– Звонил и сообщил, что Ада Романовна Руданская заболела, если ты о ней.
– Может, отбой?
– Пашка сказал, в силе. Через пару дней. Что там еще насчет суеверий?
– Кстати, на Востоке черных котов любят. А почему разбить зеркало не к добру, знаешь?
– Дорого стоило? – предположил Шибаев. – Дефицитный товар?
– Разбивая зеркало, ты убиваешь своего двойника.
– В смысле, отражение? И что?
– Ну, ты можешь заболеть или попасть под машину.
– Я и так могу заболеть или попасть под машину. Неубедительно.
– Это же суеверие! – повысил голос Алик. – «Верие»! Верить надо.
– А если не верить, все равно сбудется?
Алик задумался. Потом сказал недовольно:
– Ты всегда все ставишь с ног на голову. Не знаю.
– А ты веришь?
Теперь задумался Алик, пожал плечами:
– Вообще-то дело это темное. Кстати, вот еще насчет зеркала. Уходишь из дома, посмотрись в зеркало.
– Это тоже суеверие?
– Ну! Если просто посмотреться, ну, там галстук поправить, причесаться, то не суеверие, а если с умыслом…
– Как это?
– Надо посмотреться и загадать наудачу. Новый клиент, интересная встреча, даже погода… мало ли. Я всегда загадываю.
– Встреча с кем? С женщиной?
– Ну… да!
– То-то тебе так везет в любви, – хмыкнул Шибаев. – Обязательно посмотрюсь, сегодня же.
…Шибаев, уворачиваясь от ветра, шагал в «Космос» за батарейками к пульту. Он пребывал в принудительном отпуске, так как клиентов у него уже две недели как не было, и придумывал, чем бы себя занять. Можно разобрать бумаги, сходить за батарейками, которые, если подумать, не нужны, старые еще тянут. Еще купить носки и зубную пасту. И Алик попросил… О чем же он попросил? Купить что-то из продуктов. Что? Кажется, сахар. Или соль. Или пиво. Придется звонить. Хотя можно и не звонить, а купить и то, и другое, и третье, в хозяйстве все сгодится.
Народу на улице было немного – прохожие бежали, закутавшись по уши в шарфы, подняв воротники, сунув руки в карманы. Фонари, несмотря на ранний час, уже горели выморочным сиреневым светом. Город заволакивало туманом, который временами переходил в мельчайшую ледяную морось.
Шибаев заметил у светофора женщину – она дожидалась зеленого сигнала. Дождавшись, шагнула с тротуара и побежала через дорогу. Черный пикап, не задерживаясь, несся прямо на «зебру». Рефлекс сработал проворнее мысли: Шибаев прыгнул следом, захватил женщину сзади и рванулся вперед. Пикап не стал останавливаться и, набирая скорость, пролетел мимо. Шибаев и женщина не удержались на ногах и рухнули на мокрую мостовую. Он вскочил первым, помог ей подняться.
– Живая? Не зашиб?
– Живая! Спасибо… – Она пристально смотрела ему в лицо и машинально отряхивала испачканную куртку, лицо у нее было испуганным. – Нормально. Если бы не вы… Ужас!
– Куда вам? – спросил Шибаев, в свою очередь рассматривая ее. – Проводить?
– Домой… Туда. – Она дернула подбородком. – Ну что вы, не нужно, это рядом. Спасибо. Я… нормально.
– Тогда счастливо оставаться, – сказал Шибаев, потрепав ее по плечу. – И смотрите по сторонам.
Он сделал несколько шагов и оглянулся. Она все еще стояла там, где он ее оставил, все еще отряхивала куртку. Движения ее были движениями механической куклы. В тумане бледным пятном угадывалось лицо, полузакрытое капюшоном. Шибаев помедлил и пошел назад.
