— А зачем мне его останавливать? — Сергей поднял глаза на товарища и с нарастающим раздражением проговорил: — Ты что, решил с ними поиграть в благородство? Я сейчас троих пристрелил. Мне не надо было спросить у них разрешения?
— Не заводись, Серёга! Не следует нам опускаться до их уровня, — покачал головой Брайан.
— Мы уже на их уровне, — возразил Бекасов.
— Пора уходить! — крикнул вдруг Микулич. — Шведы близко!
— Герр Брайан! Тут ещё двое остались, оглушённые. — Кнуд, поняв, что наместник был недоволен его занятием, решил спросить его: — Резать или нет?
— Режь, — проговорил с хмурым лицом Белов. — Не тащить же их с собой. — После чего, с каменным лицом, ангарец закричал изменившимся голосом: — По наступающему противнику… беглый… Огонь!
Солдаты побежали к месту, где прогремел взрыв, поднявший кучу пыли. Облако плавающей в воздухе взвеси только начинало оседать, как шведы бросились туда, сыпля проклятиями и не слушая своих офицеров. Капитану Хенрику Нюландеру ничего не оставалось, как последовать за воинами, подхватив свой протазан.
Теперь шведы видели врага, и они устремились к нему, чтобы уничтожить. Какие же коварные эти курляндцы! Поход обещал быть лёгкой прогулкой перед отправкой в Дерпт на пополнение тамошнего гарнизона. Эйрик Гюлленшерна, генерал-губернатор Эстляндии и Ингрии, приказал пройти по Эзелю маршем от его северо-восточного побережья до главного города острова, чтобы показать этим свершившуюся смену власти. А младший брат канцлера, Габриэль, должен был стать шведским наместником в Аренсбурге.
Но эта свинья погибла первой, а после этого шведская кровь полилась на землю Эзеля весьма щедро. И если поначалу Нюландер думал, что Оксеншерна-младший упал в воду, снова упившись настоек, то вытаскивавшие его из воды солдаты криком возвестили, что будущий наместник убит. Однако в момент вражеского выстрела на берегу было весьма шумно, потому никто и не подумал, что Габриэль был застрелен. Тогда Хенрик изумлённо осмотрелся по сторонам, но нигде не увидел и следа вражеских мушкетёров. А единственное место, откуда можно было стрелять, — одинокий хутор и полуразрушенная датская церквушка. Но они были слишком далеко для столь меткого выстрела. К тому же майор Карл Хелльмюрс некоторое время назад отправил к хутору небольшой отряд под началом капитана Ларссона, и сейчас они находились там. Следовательно, стреляли из церкви, которая стояла на холме!
Уже тогда Хенрик поразился своему открытию. А вскоре оттуда, именно оттуда — ибо теперь на колоколенке церкви были видны облачка порохового дыма и слышны далёкие раскаты выстрелов, начали стрелять по отряду Ларссона, а также по берегу. Нигде не было спасения! За короткое время на берегу было убито три и ранено два человека, да и оба раненых быстро истекли кровью, а глаза их остекленели. Причём Нюландер заметил, что невидимые стрелки ещё и выбирают своих жертв — стреляя по наиболее пышно одетым шведам. Поэтому сразу погибло два офицера и заведовавший сбором налогов чиновник, а его подчинённый и купец из Ревеля умерли позже.
И вообще, думал Хенрик, отчего вдруг эзельцы взялись сопротивляться? Им разве не всё равно, кому платить налоги? Они вообще не должны были озаботиться сменой власти. Или курляндцы всё-таки не ушли с острова? А предпочли дать бой? Но тогда это уже знак от Яна-Казимира шведскому канцлеру, рассуждал Нюландер. Он использует своего вассала, чтобы показать свою решительность. Что это значит? Сговор с Москвой? Ведь этим славянам выгодно ослабить королевство.
Так Хенрик думал ещё до того, как авангард их отряда разметало взрывом.
— Курляндцы — адово племя! Смерть им! — рычали солдаты вокруг капитана.
И вновь, как тогда на берегу, вокруг офицера стали падать люди, сбитые с ног тяжёлыми пулями. А когда прямо перед ним кувыркнулся в изумрудную траву капрал Йоханссон, обдав Хенрика горячей кровью, он остановился, выронив протазан. Один из солдат толкнул его в плечо, но капитан этого не заметил. Он смотрел на капрала, открывающего в безмолвном крике рот, словно выловленная рыба. Его глаза были полны боли и смертельной тоски. Для Нюландера разом исчезли все звуки, а время остановилось. Он, словно зачарованный, смотрел на своего капрала-земляка и на его отвратительную рану в боку, откуда хлестала чёрная кровь. Ещё несколько мгновений, и всё было кончено.
Хенрик посмотрел туда, куда спешили его солдаты, — но на месте гибели авангарда уже было пусто. Враг исчез, презрев дальнейшую схватку, в которой у них не было ни единого шанса. Ведь курляндцев было только пятеро! Всего лишь пятеро. Хенрик неуклюже привалился на траву и пытался осмыслить происходящее. Всё, что случилось с момента их высадки на берег, было каким-то неправильным. До сих пор у Нюландера не было такого чувства собственного бессилия. Оно появилось внезапно и не отпускало капитана.
На плечо Хенрика вдруг опустилась чья-то тяжёлая рука. Подошедший майор Хелльмюрс осведомился у сидевшего на траве капитана:
— Вы ранены, Хенрик?
— Нет, господин майор, — бесстрастно ответил Нюландер. — Я не ранен.