Однако маньчжуры и не думали покидать заводь. Их суда стояли весь день и на утро следующего дня остались там же. Рейтары, бряцая оружием и отсвечивая начищенными до блеска доспехами, патрулировали берег Сунгари, где расположились лагерем маньчжуры. С чувством собственного достоинства, преисполненные жадного до боя блеска в глазах, они ревностно следили за своим врагом. Сведённые в полк всадники - солоны и дауры, в основном были сыновьями знати - князьков, старейшин и шаманов, а также немалый процент составляли лучшие воины того или иного поселения или рода. Попасть в рейтары Лавкая значило очень многое для амурцев и сунгарийцев. Этим они существенно поднимали свой статус среди соплеменников. Граница для перемещений маньчжур была установлена в виде понатыканных в землю кольев, с протянутой между ними бечевой. Пары конфликтов, когда амурские доспешники с яростью пресекли попытки маньчжур просто подойти вплотную к кольям, хватило для вразумления гостей. Эти крайне наглые действия амурских варваров, а также их доспехи и вооружение очень сильно впечатлили маньчжур.
- Посмотри, майор! - Гусак передал бинокль вышедшему на палубу Матусевичу. - Опять у них какая-то буча! Ссорятся, вона, чуть ли не до драки уже дело дошло.
- Мирослав, сдаётся мне, Лавкай был прав, - процедил Игорь.
- Вчера-то? - переспросил капитан. - Думаешь, они ещё переговорщиков пришлют?
- А то! - кивнул Матусевич, отдавая бинокль. - Маньчжуры - хитрый народ... и коварный. Верить им нельзя.
- А зачем тогда переговоры? - удивился Гусак, но майор не ответил.
Уже к обеду из стана врага выделилась и направилась в сторону места прошлых переговоров небольшая, с десяток, группа маньчжур. Провожаемые частью рейтар, они медленно шли к лужайке, где ранее стоял навес, с ненавистью и отвращением поглядывая на дауров. Несколько стульчиков поставили перед некоторыми из этой группы переговорщиков и маньчжуры принялись ждать северных варваров, как они называли сунгарийцев.
На этот раз Матусевич не пожелал участвовать в разговоре с противником и послал на берег Лавкая и Нэми. Снова были поставлены лавки, стол и навес. Занял своё место и караул. Маньчжуры тут же заметили отсутствие сунгарийского дутуна, который отрядил свои полномочия помощнику - гуну* из народа дауров. Недолго посоветовавшись, они потребовали присутствия дутуна. Об этом незамедлительно доложили Матусевичу. Поколебавшись некоторое время, он решил всё же принять участие в этой попытке переговоров. Майору нужен был не только результат, но и сам факт переговоров, от которого можно было бы отталкиваться в дальнейшем.
Теперь перед ним сидел не давешний старик со слезящимися, больными глазками, а довольно упитанный чиновник, лет сорока. Игорь заметил, что навершием его шапочки был белого цвета шарик. Этот маньчжур действительно был старше по чину, нежели предыдущий. Он стал говорить первым. Говорить резко, без всякого лицемерного заискивания, совсем не так, как старик. Лавкай переводил его слова Матусевичу.
- Говорит, дескать, пришлые северяне, не по праву своему укрепляются на реках и беспокоят окраинные владения империи Цин, - негромко, делая паузы, говорил даур своему воеводе. - Тревожат маньчжурских вассалов, грабят их...
- Это вас что ли? - усмехнулся Матусевич. - Так вот вместе с Нэми и ответь, что вас не грабят и не тревожат.
В ответ на это маньчжур насупился, оттопырив нижнюю губу. К его уху тотчас же прильнул один из советников, принявшись что-то нашёптывать ему. Переговорщик, назвавшийся Хэчунем, важно кивал и вскоре проговорил:
- Государство наше полно доброты. Вы, северные варвары, должны уйти за Амур и не увлекать за собою наших данников. Тогда мы сможем установить между нами хорошие отношения и даже торговать.
- Нас это не устраивает! - отрезал Матусевич. - Моё государство предлагает установить границы и более не воевать между нами. Торговля может быть более полезна.
- Если вы желаете мира - уходите за Амур, - упрямо повторял маньчжур. - Тогда будет и мир и торговля.
- Это невозможно, - покачал головой Игорь. - Мы не можем опустить наш флаг там, где он был однажды поднят.
- Тогда будет говорить оружие, - притворно печальным голосом заключил Хэчунь.
- Оно уже говорило, - нарочито усталым голосом протянул Матусевич, показывая свою незаинтересованность в дальнейших переговорах. - В Нингуте разве не было заметно?
Маньчжур скрипнул зубами.
- Вы должны уйти за Амур, такова воля Неба! - снова повторил он, на сей раз с холодной яростью. - У Цин много солдат, мы заставим вас уйти, оставив земли наших данников. Вы не будете их более тревожить.
- На этом следует закончить переговоры, если у вас нет более здравомыслящего чиновника, - предложил сунгарийский воевода. - Хэчунь, ты будешь обсуждать границу?
После этих слов варвара маньчжур молча встал и, пройдя мимо расступившихся соплеменников, направился к заводи. Остальные так же молча, лишь шелестя полами длинных одежд, проследовали за ним.
