- Если завтра они не предоставят следующего, более гибкого переговорщика, - говорил на спешно собранном совещании Матусевич, - то будем принуждать их уйти.
- А если не захотят? - проговорил Лавкай. - Они упрямы. Они могут просто тянуть время.
- Заставим! - уверенно произнёс капитан 'Солона'. - У меня на палубе есть несколько убойных аргументов.
Вдруг с этой самой палубы послышались тревожные крики матросов, а вскоре в дверь капитанской каюты застучали и, едва один из лейтенантов-артиллеристов открыл дверь, как из-за неё чуть ли не кубарем вкатился мальчишка-нанаец.
Служивший юнгой сирота, округлив глаза, выпалил:
- Замечена лодка, наша! Волков, раненый в ней!
- Что?! - в унисон воскликнули офицеры и тут же, разобрав оружие, повыскакивали наружу.
- Вона, товарищ воевода! - матрос из молодых переселенцев с Ангары, указывал на тёмное пятно, державшееся на воде в сотне метров выше по течению.
Приставив к глазам бинокль, Матусевич разглядывал приближающуюся лодку.
- Пушки к бою! - рявкнул он, спустя несколько мгновений. - Лавкай, готовь людей к атаке!
Глава ?
Нижегородчина, село Рославка. Берег Волги. Май?.
Крепкий широкоплечий мужик стоял у ворот чужого дома и не решался войти во двор. Одет он был, как и многие крестьяне того времени, в домотканую рубаху и порты. На ногах его были привычные глазу онучи и лапти, голову же украшала войлочная шапка. Он в нерешительности переминался с ноги на ногу, шептал что-то, подымая лицо к небу, но сам открыть калитку так и не решался.
- Ладно тебе, Кузьма, входь! А то будешь тут ажно до Пасхи переминаться! - раздался зычный голос из-за ворот.
- Ты уж прости меня Прохор, не со зла я тогда. Нечистый тогда попутал, - мужик открыл калитку и вошел во двор. - Доброго здоровья тебе, и жене твоей, и детишкам, дай Бог здоровья.
- И тебе тоже всех благ, - хозяин, тоже косая сажень в плечах, был одет побогаче, чем гость. В позе его и в голосе чувствовалась та уверенность, которой явно недоставало гостю. То, что хозяин не пригласил гостя войти в дом, уже говорило о пренебрежительном отношении Прохора к собеседнику. Но, видимо, их взаимоотношения были таковы, что хозяин мог себе такое позволить.
- Как Марфа твоя, поправились? - спросил Прохор гостя.
- С Божьей помощью. Уже ходит, - перекрестился Кузьма. - А у тебя все ли здоровы? Хозяйство-то, смотрю, растет потихоньку, - опытный взгляд отметил вторую корову.
- Так, я ж хмельного не пью. Вот у меня все в добро и идет, - усмехнулся Прохор.
Кузьма тяжело вздохнул:
- Ох, я теперь тоже не пью.
- Ой, ли! А давно ли зарекся? - ёрничал, посмеиваясь, собеседник. - Ты мне еще в артели это говорил. В ногах валялся, а потом что? Кто Федьку чуть бревном не зашиб? Нет, правильно я тебя выгнал, не будет от тебя толку. Коль голова пустая, руки твои золотые ей во вред только. А за прошлое ты сам себя наказал.
- Я теперь хмельного в рот не беру. Крест на том целовал. Нельзя мне, да и желанья нет уже.
Прохор понимал, что бывший его работник пришел по делу, но ждал, пока тот сам заведет разговор на эту тему. Пока шло традиционное переливание из пустого в порожнее.
- Ты же знаешь, я теперь при монастыре, а там отец Серафим всех в строгости держит. Дай ему Бог здоровья, кабы не он, меня бы уж в кандалы заковали.
Хозяин усмехнулся в широкую бороду:
- И почему такие руки такому дурню достались? Я тебе уже пять раз говорил, что подкупил он тогда приказных. Вот они драку и затеяли, а ты полез, на тебя же вину и спихнули. Так Серафим тебе платить должен, а теперь взял тебя на поруки, и работаешь у него задарма. Три пуда зерна дал, а пять в долг пишет. А то я Серафимку ентого не знаю!
- Ни в коем разе! - не соглашался собеседник. - Он сказал, как долг отработаю, сразу свободным стану. Крест на том целовал. Да и при монастыре работа всегда есть, голодать не буду.
- Ага, - не унимался Прохор - Поэтому и целовал, что ты с ним до конца жизни не расплатишься. А ежели и расплатишься, ко мне не ходи. Все равно к себе в артель не возьму.
Говоря это, он посмотрел на Кузьму, но тот отреагировал спокойно. Даже, наверное, слишком спокойно. Предположение о том, что старый приятель пришел просить денег на выкуп у монастыря под обещание, потом отработать, похоже себя не оправдало.
'Интересно' - подумал Прохор - 'Что это у Кузьки на уме нынче? Не уж то и впрямь хмель бросил и поумнел вмиг?'
- Я к тебе, Прохор, по делу пришел, - взял гость быка за рога.
- А ко мне без дела никто не ходит.
Кузьма проигнорировал явный сарказм этой фразы и продолжил:
- Ты Егорку, Семёнова сына помнишь?
- Это не тот ли Егорка, который тебе нос на ярмарке разбил?
- Ну, там мы квиты были, - махнул рукой гость. - Он мне в нос, я ему в ухо. Я не о том сейчас. Так вот третьего дня я его видел.
- Как видел? - удивился Прохор, аж рот приоткрыл от неожиданности:
- Мне Фрол говорил, что их всех куда-то угнали. Вроде даже басурманам продали. За раз всю деревню. Только стариков немощных и оставили.
- Вот и я тоже сперва думал, что обознался, - продолжил Кузьма свой рассказ. - А он сам ко мне подходит и говорит:
'Здрав будь, Кузьма - мастер'.
