Знак священного полностью

Прежде чем дать ответ, нужно сделать отступление касательно общей стратегии эволюционного объяснения антропологами и психологами генезиса совокупностей свойств или характеристик, про которые априори трудно понять, благодаря каким «адаптивным преимуществам» эволюция их выбрала. Понятно, что почти полная универсальность религии в человеческих обществах, особенно в ритуальных аспектах, – для наших авторов проблема самая серьезная. Эволюция так любит «релевантность», что безжалостно отсекает все неуместное. Как вполне здраво рассуждающие в обычной жизни люди могут верить в бабушкины сказки? Как могут они тратить время и силы – не говоря об имуществе, а порой и о собственной персоне – на то, чтобы биться в экстазе или приносить приношения существам, которых нет?

В изложении Докинза эта общая стратегия представляет собой стратегию побочного продукта (by-product). Конечно, селективного преимущества у религиозного не замечено, но не исключено, что оно вытекает из дисфункции когнитивного механизма, который, в свою очередь, прошел отбор благодаря своей полезности (для воспроизводства и сохранения вида). Поэтому когнитивисты берут на себя двойную задачу: выявить «когнитивные логические модули», пользу от которых можно было бы как-то понять, и затем проанализировать механизмы их поломки, благодаря которым на свет является нечто столь гротескное, вредное, но также и распространенное, как религия.

Изобретательность, с которой когнитивисты пытаются решить эту проблему, можно сравнить лишь с полнейшей произвольностью, а иногда и с крайней нелепостью их измышлений. Я приведу несколько примеров, но читатель всегда может развлечься, заглянув в обсуждаемые здесь книги.

Для ребенка вера в авторитет – безоговорочное условие выживания. Если ребенку повстречался тигр, то у него нет никаких средств для анализа ситуации и он должен немедленно, не задавая вопросов, делать то, что велит отец. Он верит всему, что ему говорят, и точка. Но нежелательный побочный продукт такого доверия – легковерие. Если отец повелит взойти на костер, чтобы умилостивить божество, ребенок точно так же его послушается (Докинз). Или еще: нам свойственна совершенно иррациональная тяга влюбляться, но от нее есть польза. Разве любовь с первого взгляда и обусловленная ею невротическая привязанность – не стимул к тому, чтобы не покидать дом после рождения детей, а это необходимо для правильного воспитания потомства и для воспроизводства вида? Но в процессе подобной, почти маниакальной фиксации на объекте любви может произойти поломка, и она переключится на то или иное божество (Деннет, цитируемый Докинзом).

Не хочу никого обижать, но все же спрошу: чтобы стать антропологом-когнитивистом или психологом-эволюционистом, и правда надо не иметь вообще никакого жизненного опыта, в том числе в любви? И правда туда отбирают только тех, кто не прочитал ни одного романа и не посмотрел ни одного фильма? Ограничусь цитатой из книги Дени де Ружмона «Любовь и Западный мир»[140] – в моем поколении одного из источников «воспитания чувств» многих молодых европейцев. В ней показывается, насколько плохо романтическая любовь вписывается в биологию, поскольку она не что иное, как культурный феномен, возникающий на Западе в средние века в тесной связи с историей религии. И главное, такая любовь совершенно несовместима с институтом брака, чему яркая иллюстрация – миф о Тристане и Изольде. Достаточно одной цитаты: «Невозможно представить, чтобы Тристан когда-нибудь женился на Изольде. Она из тех женщин, с которыми не сочетаются браком – из страха разлюбить, потому что в таком случае она перестала бы быть той, кто есть. Представьте только: мадам Тристан! Полная противоположность страсти»[141].

Выход из положения, по версии Буайе, не столь удручающий. Он возвращает нас к основной теме – морали. Предположим, что мораль прошла эволюционный отбор в виде «когнитивных модулей», которые побуждают нас поддерживать особые отношения с родителями, вести обоюдный обмен, сопереживать другому. Фильтр селекции преодолели и другие модули, например, обостренная способность определять намерения разных существ по тревожным признакам, оставшаяся у нас от охотничьего прошлого, когда было жизненно важно заметить в чаще леса добычу или хищника. Ключ к объяснению Буайе в следующей цитате: «Моральная интуиция внушает нам, что если бы мы могли увидеть ситуацию в целом, без искажений, то сразу бы поняли, хороша она или плоха. Религиозные представления – это всего лишь представления людей, которым сразу доступен взгляд на ситуацию в целом».